Едва он это произнёс, как обозлённый великан вырвал из панциря дороги каменный шестигранник и запустил в его сторону. Александр точно не успел бы отпрянуть, но, хвала небесам, массивный снаряд просвистел мимо, не причинив нашему герою никакого, кроме излишних волнений, вреда.
Циклоп, однако, прислушался к совету и после второй бездарной попытки поступил так, как ему было рекомендовано: встал промеж колонн так, что массивное каменное перекрытие оказалось точно над ним, прямиком над его лишённой высокого интеллекта головой. Того самого, которым были не обделены те, что когда-то возводили сие сооружение.
Вот на это то и надеялся Алет, строя планы на спасение. Теперь только бы действительно хватило у дурака силёнок уронить колонну!
А глупый монстр прилагал для этого все свои недюжинные усилия, глухо рыча от усердия и, в конце концов, арка стала поддаваться исполинскому натиску. Наблюдавшая за всеми этими потугами с самым неподдельным интересом «добыча» употела, вероятно, никак не меньше своего обидчика, ибо от стараний последнего зависела вся её, «добычи», дальнейшая судьба. И чуду суждено было сбыться! Великан накренил, таки, колонну и балка перекрытия с треском и грохотом обрушилась вниз, разломившись пополам о голову циклопа. Вскинув затрясшиеся в конвульсии ужасные ручищи, поверженное чудовище рухнуло на землю вместе с обломками перекрытия и одной из колонн, подняв, при этом, огромную тучу пыли. Об арке, непоколебимо простоявшей здесь, видимо, не одно столетие, напоминала теперь только одиноко торчащая вторая колонна, гордо возвышающаяся над грудой каменных обломков.
Ещё некоторое время Алет в нерешительности простоял на месте, прикидывая про себя: жив циклоп после страшного потрясения или уже нет, но подойти ближе и воочию в этом убедиться, конечно же, не решался. Меж тем великан оставался недвижим и, казалось, с ним всё кончено, а Алет вдруг вспомнил о своём бедном компаньоне, что до сей поры лежал близ дороги, в нелепой позе и раскинутыми как у сломанной куклы руками. Едва передвигаясь на ослабевших от циклопьей хватки ногах, наш герой приблизился к нему и припал ухом к груди пострадавшего, в попытке прослушать сердцебиение.
Поначалу это занятие не принесло никакого результата, ибо сердце самого слушающего колотилось столь «бешено и сердито», что поневоле заглушало все остальные звуки и импульсы. Впрочем, Алет нашёл выход и здесь, ему удалось прощупать пульс на запястье толстяка. И как же радостен для него оказался результат данного исследования! Ещё бы, он-то ведь предполагал, что его компаньон погиб!
За эти минувшие несколько дней прошедших в путешествии, особенно начиная с событий на Гнилом Болоте, Александр так привязался к этому, в общем-то, слабохарактерному и несколько циничному коротышке-толстячку, что, казалось, будто они с ним были очень давними и добрыми приятелями. И не будь всех этих ужасных приключений в пути, может быть (и даже наверняка), Александр никогда не сошёлся бы с таким трусливым и ничтожным человечишкой, которому на роду писано: стоять за прилавком в трактире и не более того!
Наш герой с детства впитавший в себя героическую идеологию, воспитанный на лихих подвигах разного рода боевиков, о жизни и борьбе за светлые идеалы коих величаво и нравоучительно, а порой и просто крикливо, рассказывали книги и фильмы (да и сама жизнь красноречиво подтверждала многие тезисы), и представить себе не мог такого друга, как Джуниф – почти прямую противоположность сильным личностям всех времён и народов! И тем не менее. Не в меру упитанный и расхоленный трактирщик пусть и не по собственной воле, но делит с героем нашего повествования все тяготы и невзгоды, что щедро преподносит путникам Дорога Олайры. И кто знает, как бы всё сложилось, не будь рядом с Алетом толстяка из Мариона! Да он и сам стал чувствовать себя и смелее и увереннее, ведь слабость спутника приходилось компенсировать именно ему. И он уже стал относиться к Джунифу как к младшему брату, которого следует опекать и поучать, а роль лидера Александру нравилась всегда. Вот и теперь сострадание к другу своему заставило Алета подзабыть о только что пережитом: о неимоверных болях в измятом циклопом теле, о шоке, что пока ещё целиком не отошёл и он, ухватив компаньона под руки, волоком потащил в сторону видневшихся поодаль развалин, о которых выше мною упоминалось.