Алет чувствовал себя загнанным в угол, в тупик, из которого если и существует выход, то только лишь один – смерть! Обида и безысходность так сжали его сердце, что слёзы беспомощности сами по себе покатились из глаз, обжигая его обветренные щёки. Но он их не стыдился и не думал вытирать. Во первых: его слабость здесь всё равно никто не увидит, даже Джуниф; а во вторых - Алету было на это наплевать. Отчаяние подавило в нём гордость. И не так страшна была ему собственная гибель, казавшаяся теперь неизбежной; горечь обиды впилась в душу стальными когтями и терзала эту беззащитную бесплотную субстанцию с самым, что ни на есть, остервенением!
Ему не хотелось умирать вот так – в пасти какого-то мифического чудовища! Это было бы слишком! А какой может быть выход из сложившейся ситуации? Не вернуться же назад, в Марион? Там, позади, остались страх и ужас. Вряд ли удастся вполне себе спокойненько миновать Гнилое Болото во второй раз!
А если попробовать как-то обойти его стороной?
Александр очень сомневался в такой возможности. И сама дорога окажется во много раз длинней, да и вокруг огромного вонючего моря всё тот же Заброшенный Край, со всеми его «прелестями»!
Что же остаётся? Продолжать путь к абстрактным королевствам где-то там, на севере? Но там, впереди, неизвестность. А возможно путников ждут такие приключения, в сравнении с которыми страхи Гнилого Болота покажутся детской забавой. Хотя, что ещё могло бы быть страшнее того, с чем уже столкнулись наши путешественники? Идти же назад, или вообще «куда глаза глядят», и вовсе бессмысленно, равно как и остаться здесь. Значит всё-таки топать дальше, по Дороге Олайры? Ведь, чёрт-те дери, должна же она куда-то в итоге вывести! Хотя бы и к самому чёрту на кулички!
Эта внезапно пришедшая мысль в какой-то мере успокоила Александра, но утешение было столь зыбким, что прервать на нём цепь мрачных размышлений нельзя было ни на минуту.
Наверное, Алет всё-таки заснул. Видения, не покидавшие его, стали более расплывчатыми и менее страшными. Александр вдруг увидел самого себя в трактире «Зерцало Брина», сидящим за столом в кругу своих однокашников, которые вели себя весьма непринуждённо: хлопали его по плечам, о чём-то спорили и громко хохотали, ничуть не стесняясь сидящих за соседними столами людей. Александр этих людей не видел, но чувствовал, что они здесь, рядом, и их много. Казалось, они тоже время от времени прислушивались к словам Алета, ведь он рассказывал своим школьным друзьям про болотные щупальца и про циклопа. Друзья ему не верили и потому, наверное, громко смеялись, да и сам Александр полагал, что всё это ему приснилось намедни и он просто делится впечатлениями от ночного кошмара. За окнами отделанного под старину ресторана виднелся расцвеченный электрическими огнями массивный горб автопешеходного моста через великую реку, со снующим по нему потокам машин, одетая в бетон набережная, полная гуляющих горожан, а далее - многоэтажные огни заволжья. «Как же это здорово, когда вокруг так много людей! - подумалось неназойливо: - И почему только раньше мне это не приходило в голову?»
Панорама родного города сместилась, будто бы весь ресторан поднялся, медленно поворачиваясь вокруг своей оси над Волгой, и вот уже вдалеке, за окнами, возникли могучие белокаменные стены и горящие золотом нависшие над рекой купола Ипатия, а чуть ближе гордо вознеслась в небо жёлтая доминанта пожарной каланчи. Как же всё это было знакомо Александру! Но чем больше он вглядывался в это густо покрытое зеленью гармоничное нагромождение зданий и храмов, тем больше несоответствий находил. Вознесшийся на высоком берегу романовский постамент, увенчанный серой статуей вождя мирового пролетариата, стал коробиться на глазах, пока не принял очертания гигантской прямоугольной арки, у подножия которой Алету «приснился» циклоп. Александр поморщился и демонстративно отвернулся от окна, но тут же встретился лицом к лицу с официантом заведения, приветливо ему улыбающимся. Ёкнуло сердце: уж больно знакомым показался ему этот низкорослый и толстый халдей!
- Джуниф!? Тебя зовут Джуниф?! - вскричал Александр, глядя прямо в смеющиеся глаза знакомого незнакомца, но тот ничего не отвечал, будто был глухонемым. Алет обернулся к своим друзьям, но их уже и в помине не было: напротив сидел только один человек, с ног до головы закутанный в длинные серые одеяния. Низко надвинутый капюшон полностью скрывал лицо сидящего, но Александр уже догадался, кто перед ним. Человек вынул из складок плаща загорелую руку и картинно откинул капюшон за спину. Да, это был Сарум! Пилигрим смотрел строго, и не мигая, прямо Алету в глаза, совсем как тот знаменитый плакатный герой, сурово тычащий заскорузлым пальцем во всех и вся, и с революционной назойливостью интересуясь: «ты - записался добровольцем?»