- Даёшь понять, что связываться с тобой не стоит? - невесело усмехнулся Александр.
- Будет наперёд знать, с кем имеет дело! - не замечая противоречивых эмоций компаньона, на полном серьёзе ответил толстяк.
- Будет, будет… - подтвердил Алет: - Ну ладно, пошли на дорогу… кстати, а где твоё оружие? Ты что же, ничего таки не взял?!
Не найдя никаких аргументов в свою защиту толстяк насупился.
- Так говоришь, будет знать, с кем дело имеет? А чем ты собираешься защищаться в дальнейшем? Кретин! Навязали мне тебя… Ладно, бог с тобой! - Александр протянул толстяку меч: - Возьми хотя бы это, да гляди, не оставь где-нибудь в спешке, он нам ещё очень может пригодиться!
И добавил, с едва заметной ноткой презрительности:
- Санчо Панса, блин!
- Кого? - переспросил трактирщик, ничего, разумеется, не понявший.
- Не кого, а кто! Санчо Панса.
- А-а-а… - понимающе протянул Джуниф, хотя данное словосочетание навсегда осталось для него непостижимой загадкой.
- Гляди-ка, что он делает! - воскликнул Александр, указывая рукой назад. Там, видимо опомнившийся от шока, циклоп спешно заваливал обломками камней все входы и выходы, что могли бы привести внутрь гробницы. Судя по тому усердию, с коим великан это проделывал, его тупую голову озарила «светлая» мысль о том, что если уж и не удаётся добраться до добычи через взлом, то можно хотя бы замуровать людишек в склепе. И пусть они там издохнут от голода! Дохлые – они будут не способны причинить ему новую боль, а уж он-то потом до них всё равно доберётся и сожрёт. А дохляки – они ведь даже вкуснее!
- Ну что, герой, понял теперь, как вовремя мы оттуда умотали? Я как чувствовал! - сказал Алет: - Ладно, пошли уже…
Выйдя на успевшую порядком осточертеть дорогу, компаньоны двинулись по ней в северном направлении, молча, каждый при своих мыслях. Джуниф, конечно же, все свои размышления посвятил пище, к которой, как известно, испытывал фанатичную любовь и привязанность. Толстяк исходил слюной при одном только воспоминании о куске пережаренного окорока, не говоря уже о более изысканных яствах. Но, похоже, в тех краях, в которых ныне пребывал горе-странник из Мариона, и о куске окорока приходилось только помечтать. Даже если исхитриться и настрелять из лука какой-нибудь дичи, в изобилии водившейся в Заброшенном Крае, то поджарить или отварить её всё равно не представляется возможным – нет ни котелка, ни сковороды. И к тому же не ясно, сгодится ли в пищу местная дичь. По крайней мере, большинство встретившихся представителей местной фауны имели весьма неприглядный вид.
Александр, в отличие от компаньона, мыслил более идеалистически. Зародившиеся и усилившиеся прошедшей ночью сомнения по поводу смысла похода в северные королевства, восхвалённые Сарумом, не давали покоя его рассудку. Вместе с тем и повернуть назад теперь было бы уже поздно. Александр здорово сомневался, что держит путь именно туда, куда ему нужно и был почти уверен в безысходности своего странствия. Вновь и вновь он возвращался к мысли, что оказался разменной картой в чьей-то хитроумной игре, но ему никак не удавалось постичь её смысла – он и Джуниф были битой мастью, не более того.
За остаток дня путешественники проделали немалый путь среди каменистых равнин и редколесья Заброшенного Края. Ноги сами несли их подальше от места, где остался ослеплённый циклоп и может быть поэтому не было привычной усталости. Однако завершив свой обычный перелёт с востока на запад, потяжелевшее от бремени дня солнце наваливало на путников очередную проблему ночлега. Впрочем, оно так же и помогало странникам в выборе подходящего места, пурпурным маревом заливая напоследок безлюдные окрестности. И прежде чем оно окончательно затонуло в туманности горизонта, друзья нашли мало-мальски надёжное пристанище. Это было огромных размеров дерево неведомой породы, наклонно стоящее на бесчисленном множестве словно вырвавшихся из земли ног-корней. Среди их сплетения, словно под живым шатром, Алет с Джунифом и нашли приют.
Ужин оказался как нельзя более скромен. На сей раз из мешка выгребли всё подчистую и тем успокоившись, устроились на ночлег.