- Если это не так, то я этого не переживу - мрачно усмехнулся толстяк: - Мне тоже сдаётся, что мы движемся правильно. Пусть даже и не к Ретокрису, но, по крайней мере, и не к Хиону, будь он проклят!
На этом оба несколько успокоились и ускорили шаг…
Ближе к полудню погода начала портиться, а вместе с этим падал и боевой настрой наших путешественников. Вдобавок к этому, долина куда они спустились, как оказалось, имела довольно сложный рельеф и дорога то и дело петляла, огибая огромные овраги и заболоченные участки. Становилось очевидным, что по крайней мере до наступления вечера им вряд ли удастся войти в город, из чего, соответственно, вытекало другое – заночевать вновь придётся на лоне природы или, если на то хватит сил, продолжать путь и ночью. И к этому следовало добавить, что окружающая местность по прежнему казалась безжизненной и враждебной.
Между тем тяжёлые мрачные тучи полностью заволокли восточную часть небосклона. Они неумолимо надвигались, ясно давая понять, что к вечеру грянет сильный дождь. И это сбылось.
К исходу дня небо сплошь укрылось тяжёлым, будто вылитым из свинца панцирем, погребя в своей клубящейся чёрно-серой массе закатное светило и не давая тому ни единого шанса пролить свой уходящий свет на грешную землю. В нахлынувшем густом сумраке Заброшенный Край казался ещё мрачнее, чем был на самом деле. Настолько же мрачным стало и настроение двух путников, что пробирались по Дороге Олайры через его бесконечные хаотично нагромождённые просторы. Задул сильный ветер, заискрила зарница и где то, пока ещё вдали, раскатисто загромыхал гром.
Путники продолжали идти до тех пор, пока ветер не усилился настолько, что затрещали стволы близстоящих деревьев.
- Ого-го! - перекрикивая свистящие порывы ветра, воскликнул Алет: - Похоже, намечается настоящая буря!
В это время неподалёку от компаньонов с шумом упало огромное дерево, переломленное пополам. Мимо Алета и Джунифа то и дело с огромной скоростью пролетали гонимые порывами ветра ветки, листва и прочая мелочь, и наш герой решил, что ещё немного и полетят камни. А ветер то и дело крепчал и продолжать путь становилось всё трудней.
- Чёрт бы побрал эту непогодь! - выругался толстяк, которого несколько раз едва не сбило с ног порывами ветра.
- Нам нужно где-то укрыться, переждать - почти что на ухо ему крикнул Александр.
Трактирщик кивнул головой, давая знак что всё понял и, разумеется, согласен с мнением друга, и указал рукой на каменный утёс в стороне от дороги.
Ветер буйствовал не очень долго, но натворить успел немало, а когда его потоки начали ослабевать и друзья выглянули из своего укрытия, то увидели вокруг немало поваленных деревьев, а уж сорванных ветвей по округе валялось и вовсе несчитано. Молния сверкала теперь почти беспрерывно, сопровождаемая могучими громовыми раскатами, а в довершение безобразия хлынул настоящий ливень.
Вот уж воистину верное сравнение – «как из ведра»! Едва он успел начаться, как Алет и Джуниф осознали, что в буквальном смысле промокли до нитки! Одна лишь забота при этом отпала сама собой – это ночлег. Ведь даже если и удалось бы найти в округе хоть сколько-нибудь сухое укрытие, то почивать в насквозь мокрой одежде всё равно вряд ли захочется. Именно поэтому, проклиная на все лады разбушевавшуюся стихию, путники продолжали своё унылое шествие.
Уже полностью стемнело, а дождь всё продолжал лить, временами затихая, но потом возобновляясь с ещё большим остервенением. Компаньоны совсем выбились из сил, но упорно продвигались по дороге, в надежде что вот-вот и перед ними откроется вид спасительного города, запримеченного не далее как утром нынешнего дня. Однако верста сменяла очередную версту, а ничего, даже приблизительно напоминающего шпили и башни замка, они так и не увидели.
- Будь оно неладно! - ворчал толстяк - Мне сдаётся, что и не было вовсе никакого города. Привиделось…
- Обоим? - невесело отозвался Алет.
- Так где же он, чёрт бы его забрал? Мы, наверно, прошлёпали уже два таких расстояния, а его как не было, так и нет!
- Ну, два не два, а прошлись солидно. Наверно он уже где-то здесь, поблизости. Надо пройти ещё немного, и, чует моё сердце, мы выйдём прямиком к нему.