Сабрина вышла из машины. Пустые окна обожжённых зданий вокруг будто бы застыли в немом крике. Война добралась и сюда. Сколько времени уйдёт, чтобы восстановить всё, что разрушили за один день?
Кирстен положил ей руку на плечо и повернул к себе. Сабрина повиновалась. Достав из кармана ключ, он расстегнул наручники и кивнул принцессе. Девушка рефлекторно потёрла запястья.
— Иди, — посоветовал Кирстен. — Не заставляй людей ждать. И будь умницей. Когда ты выйдешь, я уж позабочусь, чтобы Роско своё обещание сдержал. Он хороший парень.
«Надо же, всего пять минут как отец, а уже решает, за кого я выйду замуж». Сабрина засмеялась бы, если бы не было так грустно.
Она начала подниматься по разбитым ступеням. Под её сапогами хрустели маленькие кусочки бетона, что оторвались от взрывов. Ей даже не дали попрощаться с Елизаветой и Грегори. Впрочем, незачем. Нет нужды портить им жизнь. Она не будет делить вину на всю семью. Шаг за шагом, Сабрина приближалась к массивным чёрным дверям, врезанным между крошившимися колоннами. Кинув последний взгляд на мужчину в мундире, застывшего возле автомобиля, девушка подошла к порталу. Вот он, момент истины.
Она толкнула дверь и переступила порог. Её сердце замерло.
В длинном жёлтом холле, уставленном пустыми скамейками, сидела Лиз. На коленях у неё лежал альбом, и девочка сосредоточенно в нём рисовала, мурлыкая себе под нос песенку про бездомного кота.
— Елизавета! — вскричала Сабрина и побежала вперёд. Девочка посмотрела в сторону сестры, её глаза тут же загорелись.
Подбежав к Лиз, Сабрина взяла её на руки и подняла, чувствуя, как скрипят от напряжения сухожилия. Где-то позади смеялся Кирстен.
— Прости, что не сказал. Не хотел портить сюрприза! — крикнул он, сел в автомобиль и укатил, оставив за собой лишь шлейф из пыли.
— Кто это? — спросила Лиз.
— Старый знакомый мамы, — чувствуя ком в горле ответила Сабрина. — Когда-нибудь я вас познакомлю.
Она почувствовала, как защипало глаза. Опустив сестру на пол, принцесса присела на одно колено, и, поглаживая щёку Лиз, спросила:
— Неужели они разрешили тебе проститься?
— Проститься? — фыркнула Елизавета. — Нет. Я ушла с тобой.
Она нагнулась и подняла с пола упавший альбом. На листе красовалась Анора в мундире времён Второй Священной Войны, за её спиной высоко реял флаг с вышитым распятием Освободителя. Славные дни уже забытого прошлого. Лиз вырвала лист, скомкала и выбросила в утилизатор — так же, как Синдикат выбросил саму Воительницу и её заслуги.
— Рисунок можно было кому-нибудь подарить, — произнесла Сабрина.
— А кто его теперь возьмёт? — уныло возразила Лиз. — Никто не хочет иметь с мамой никаких связей.
«Логично».
— Ты сказала, что ушла… но зачем?
— Сдалась мне эта Академия, — ответила сестра. — Не хочу. Лучше буду с тобой.
— А Грегори?
— Ну, он-то уже учится! — девочка двумя пальцами поправила очки. — Он уже почти военный. Мне там делать нечего.
— Ты представляешь, что тебя ждёт? — спросила Сабрина, чувствуя, как у неё дрожит голос. — Ты ведь от всего отказываешься.
— От чего? — Елизавета помотала головой, взмахнув длинными волосами. — Внучка короля или нет, но я не могу тебя оставить одну. Да и потом, для песен и танцев места хватит везде.
Сабрине хотелось захохотать. «Вот как оно всё обернулось».
— Пойдём, — Лиз схватила старшую сестру за руку и повела за собой. — Нас уже ждут.
Не веря своему счастью, Сабрина следовала за несущейся вперёд Елизаветой. Они миновали несколько постов с недружелюбными охранниками, запакованными в древнее снаряжение для подавления восстаний, и оказались у стола администраторш. Миловидная девушка в очках расширенной реальности направила их на четвёртый этаж, в офис директора, а сама продолжила смотреть ситком про неудачливых бухгалтеров, столкнувшихся с пришельцами из Вне.
Поднявшись на лифте, сёстры оказались в широком коридоре со стенами, обитыми дорогим красным деревом. Сабрина сразу почувствовала так знакомую ей атмосферу безвкусия, присущую недавно поднявшимся Семьям. Путь им преградили двери. Открыв их, они зашли в широкий зал с широким деревянным столом посередине и витражными потолками. Все сюжеты имели чёткие религиозные мотивы. Сабрина мало знала о Божьем Порядке, но базовые вещи ухватила ещё из детских книжек. Правда, на экзаменах они ей мало помогали. Вот Освободитель борется с неизвестным врагом, вот он заканчивает затянувшуюся войну, а вот человечество приветствует нового мессию. Спаситель снимает шлем, и люди закрывают глаза, не смея выдержать святого лика — так он ярок и чист. Вот ученики Освободителя преподносят людям новые заповеди, главная из которых проста — всегда стремись к совершенству. «Становись лучше». Когда-то эти слова, наверное, имели кроткий, положительный смысл, но со временем приобрели совершенно иное значение. Люди теряли старые технологии, а Эдем всегда готов был делиться своими. Вот церковь пытается объединить погрязшую в распрях паству, что деградировала до животного состояния. Вот первый «одарённый» — человек по имени Адам, которому Эдем сделал механическое тело. После этого правила игры изменились. Каждый захотел стать ближе к совершенству, каждый жаждал получить улучшенную оболочку. Синдикат лихорадочно пытался создать рабочие прототипы аугментаций, но всё оканчивалось крахом — технологии уже не позволяли. И так раз за разом, столетие за столетием. А вот и знаменитый момент Откровения, когда мессия принёс последнюю жертву, став Святым Духом Первого Города — обнажённое тело привязано к столбу, руки воздеты вверх. Лицо спасителя, как всегда, прикрыто светлым пятном. «Какой странный порядок у картин, — подумала Сабрина. — Разве Откровение не должно стоять в самом начале?»