— Попали всё-таки, — пробормотал он и завалился назад. Сознание стремительно угасало. Нет, он не может здесь умереть. Роско торопливо шарил по поясу в поисках медпакета. Наконец, ухватившись за нужную упаковку, он резко вскрыл её и залил рану заживляющим гелем, параллельно разрывая пакетик со шприцом. Вогнав иглу в руку, Роско ввёл боевые стимуляторы, отбросил шприц и резко поднялся, пытаясь отдышаться. По левой половине груди будто растеклось каленое железо, готовое залезть в каждый отдалённый уголок тела. Роско заскрежетал зубами, пытаясь не отключиться — даже под действием стимуляторов боль казалась невыносимой.
От его взвода осталась всего дюжина бойцов, с мрачной решимостью удерживающих баррикады. Никто не кричал — все раненые успели истечь кровью. Помощи ждать неоткуда. Дэниел поднял винтовку и приготовился вскоре присоединиться к мертвецам.
«Какая короткая и бессмысленная жизнь вышла… — подумал он. — Извини, Сабрина. Мы не останемся вместе до конца».
Над головой раздался резкий свист, перекрывший все остальные звуки. Обе стороны перестали палить друг в друга и уставились наверх. Под осветительными сферами туда-сюда метались тени. Роско присмотрелся к ним и понял, что день из плохого перешёл в разряд полного говна.
Стражи спикировали вниз. Вихрь клинков, визг и взрывы сопровождали их. Твари двигались так быстро, что юноша видел только отблески брони да фонтаны крови. Их смертоносный танец напомнил Дэниелу торнадо из книг о внешнем мире. Шальными пулями разрывало стоящих рядом солдат Роско, а пущенные наугад ракеты подорвали половину бойцов Аноры. Удары ангелов становились всё яростнее, а увороты от выстрелов всё стремительнее.
Коль лишился головы, Уотерсон и Келбрехт рухнули с выпущенными наружу кишками. Зигурт с диким воем выстрелил в одного из ангелов в упор, пуля отрикошетила и пробила ему горло. Хайнц попытался убежать, но его случайно раздавил один из Стражей, отступая назад.
— Спасайтесь, сэр! — крикнул Косгроув. Он и Митчелл бросились на порождения Эдема и подорвали себя, лишив Дэниела остатков слуха. Один из Стражей поднял искореженное тело солдата и использовал его как снаряд, запустив в противника, но тот ударом руки отбил труп в сторону. Роско не успел отскочить, и его придавило. В нос ударил густой запах испражнений. Дэниел начал задыхаться. Его уже не интересовало, что Стражи Эдема делают на Четвёртом Уровне, почему воюют друг против друга, и почему в это же время Стрелки оккупируют улицы. Всё утратило важность. В разуме дрожащей нитью билась лишь одна мысль: «Они убили моих людей».
Бронированные мрази продолжали биться, не обращая внимания на людей. Поднатужившись, Роско отбросил навалившееся тело в сторону. И с ужасом понял, что его винтовке конец — погнутый ствол сиротливо смотрел в потолок.
Стражи продолжали бесноваться, клинки рубили и кромсали. И вдруг всё замерло. Протяжный вой разрывал сердце на части. Один ангел проткнул другого насквозь. Искусственная трава окрасилась чёрной кровью. Дэниел дрожал, наблюдая за стоящими на месте Стражами. Только теперь он смог рассмотреть их броню. Один напоминал воина древности — нагрудник с декоративным рельефом человеческого тела, высокий вытянутый шлем с плюмажем, в прорезях для глаз кромешная темнота. Если бы не пулемёты на запястьях, да шестиствольные ракетницы на плечах, он бы сошёл за музейный экспонат. Вытащив клинок, Страж пнул врага и сложил жестяные крылья за спиной. Убитый ангел с металлическим грохотом отлетел к маленькому фонтану. Во все стороны полетели осколки гипса и керамики. Мертвец походил на модернистскую скульптуру — тело, выполненное из стали, отражало свет. На переломанных ногах висели сандалии, торс покрывало подобие туники из маленьких металлических колец. Вытянутое, искусно вылепленное лицо застыло в гримасе боли.
Живой Страж повернул голову в сторону Дэниела. Роско готов был поклясться, что где-то там, за прорезями на шлеме, он видит глаза: внимательные, оценивающие, не сулящие ничего хорошего. Боевые стимуляторы врубились в полную силу, подавив остатки боли. Дрожащей рукой Дэниел потянулся за кинжалом. Он встретит смерть на своих двоих, а не катаясь по земле беспомощным пораженцем. Какая разница, что противника он даже не поцарапает?