«Вот мы и пришли. Момент истины, — прошептала Мира, становясь рядом. Она расстегнула две верхние пуговицы на рубашке, будто спасаясь от жары. — Что бы ни случилось дальше, Тайрек, знай: мы делаем это ради всеобщего блага».
Сэт и Сорен вошли внутрь здания и вызвали лифт, который, на удивление, до сих пор работал. Тайрек вошёл следом за ними. Лифт крякнул и начал тянуть груз вверх, на обзорную площадку. Сорен постоянно поглядывал на хронометрон и что-то шептал себе под нос. Сэт тоже не отличался спокойствием. Однако Тайрек волновался больше, чем оба Стрелка вместе взятые. «Звёзды», собравшиеся позади него мёртвым грузом, уверенности не прибавляли. Коул всё шептал, пытаясь найти свои глаза:
«Нет. Нет!»
Свет в лифте моргнул, и двери разошлись. Приятный голос из динамика возвестил:
— Добро пожаловать, и приятной вам экскурсии!
На вытянутой, покрытой осколками и цементной крошке площадке стояла дюжина фигур в серых плащах. Обычно площадку прикрывала клеть, дабы самоубийцы не пытались прыгнуть вниз, но Стрелки вырезали её. Тело Тайрека ступило вперёд, обгоняя сопровождающих. Неми и Калли обхватили его ноги, напевая старые песни Стрелков. Франтоватый Гай ушёл в тёмный угол и сверкал оттуда тьмой глазниц, сложив руки на груди. Седой бандит Керн остался приглядывать за зубастиком Коулом у лифта, Мира и Джаред стояли рядом. У техника тоже исчезли глаза. Бездна смотрела на Тайрека, а он боялся взглянуть в ответ.
Небольшая стена из Стрелков прикрывала человека впереди, что вещал мелодичным, певучим голосом:
— Солдаты Аноры уже выдвинулись, не так ли?
— Один из её передовых отрядов оказался полностью уничтожен. Но остальные не встретили достойного сопротивления.
— Хорошо. Мне кажется, у девочки всё получится. Быстрее бы уже всё закончилось. Не нравится мне здесь. Мои руки не ощущают тепла Города, его жизни. Они высосали всё, что можно, а остатки скормили людям. Ублюдки…
— Говард, к вам пришли, — заметил один из телохранителей и отошёл в сторону, уступая дорогу. Тайрек протиснулся между стоящими как истуканы Стрелками, поднял взгляд и обомлел. Во всяком случае, это сделало сознание, а не тело.
Сначала он подумал, что перед ним стоит старик. Голова Говарда находилась чуть-чуть ниже плеч Тайрека, но его нельзя было назвать низким. Сильно скрюченная фигура главы Стрелков искривлялась, будто её долго и упорно выгибали под разными углами, пытаясь сломать. На лице зияло несколько ртов — один там, где положено, два других на щёках. Шрамы покрывали почти всю кожу человека, на руках не хватало пальцев, а вместо глаз на Тайрека взирали два огромных аугментических протеза. Глазницы опоясывали металлические вставки, призванные держать веки постоянно открытыми. Протезы глаз даже отдалённо не походили на настоящие — это были два фасеточных полушария, источающих зловещий красный свет. Говард напоминал огромное отвратительное насекомое, и если бы не его певучий голос, Тайрек бы подумал, что перед ним вообще не человек.
— А, вот и сааксец! Видел бы ты сейчас выражение своего лица, — глава Стрелков растянул губы в улыбке, и рты на щёках противно зашлёпали, исторгая слюну. — Ничего, я не нежный. Привык уже. Меня зовут Джеймс Говард. А тебя, я так понимаю, Тайрек Маут?
Тайрек в ответ лишь кивнул.
— Спасибо за ружья. Они сыграли отличную службу, — Говард постучал прикладом винтовки, что держал в левой руке в качестве посоха, об пол. — Ещё бы они не ломались после двух сотен выстрелов.
— Я дала тебе то, что предоставил король, — сказала Мира. Встав сзади, она обняла Тайрека за талию и шептала слова ему в уши. — Без меня ты бы не получил вообще ничего. Не жалуйся на зеркальце, коли рожица крива.
— Поразительно! — свободной рукой Говард вытер текущую слюну. — Она говорит прямо через тебя, Тайрек. Я не думал, что такое возможно, но поди же ты — её гонор ни с чьим не спутаешь. Переселение разумов, значит. Вот как ты научился говорить по-нашему, да, Тайрек? Кто же из Стрелков сидит у тебя в голове?
— Парочка изгоев, о которых ты никогда не вспомнишь, — прогавкала Калли губами Тайрека. Говард на эти слова лишь усмехнулся.
— Что же, сколько бы вас там ни было, сгиньте все — я хочу поговорить с вашим носителем. Как тебе моя внешность, Тайрек? Произведение искусства, не правда ли? Когда попадаешь к истинным мастерам, то начинаешь жаждать смерти больше, чем жизни.
Говард всхлипнул и откашлялся. Из его рта вылетел комок красной мокроты.
Мира отошла в сторонку, встав позади главы Стрелков. Почувствовав свободу, Тайрек заговорил: