— Что произошло с твоим отрядом? — сказал он, перестав играться с ножом. Острие клинка оказалось прямо у лица Роско.
— На нас напали люди Аноры, — Дэниел выдавливал слова, ожидая пореза. Боли он не боялся, но абсолютная беспомощность заставляла быть осторожным — кто знает, что ещё может сделать этот ублюдок?
— Нет-нет-нет, не надо кормить меня дерьмом, мальчик, — Марий цыкнул. — Мы знаем, что бойцы Аноры здесь не при чём. Они не убивали твоих парней. И не твои парни порешали их. Там был кто-то ещё. Но кто?
Дэниел вспомнил лежащий в остатках фонтана труп одного Стража и то, как саакский клинок вскрыл шлем второго. Почему Марий в таком замешательстве? Что стало с телами порождений Эдема? Кто-то их прибрал?
Роско опустил взгляд. И чувство холода поползло по его груди.
Правая рука. Страж отрубил ему правую руку. Но вот же она, и это точно не протез! Дэниел запаниковал бы, если бы не нож контрразведчика у лица.
— Ты знаешь, я не могу убить тебя, — признался Марий. — Но обеспечить тебе очень весёлую жизнь способен. Ты останешься инвалидом до конца своих дней, и Медцентр ни хрена не поможет. Король попросил быть помягче. Но он не обидится, если я тебя немного подрихтую.
— Я всё сказал, — процедил Дэниел. Сражающиеся друг с другом Стражи — это больше всех проблем Синдиката вместе взятых. Король напуган и готов давить на очевидцев, лишь бы получить информацию. Марий может и пёс без поводка, но всё равно подчиняется чужим приказам. Если он причинит Дэниелу вред, то точно ничего не добьётся — а начальству это не понравится.
Контрразведчик улыбнулся.
— Я надеялся на такой исход, — признался он. — Что же, сейчас Линда отрежет тебе уши, затем примется за нос и веки. Я бы сам, да только нельзя мне руки марать. Уж извини, Роско.
Марий протянул медсестре нож и сказал:
— За работу.
Женщина кивнула. Она наклонилась над Дэниелом, взяла его за ухо и поднесла клинок. Роско почувствовал, как подрагивает сталь, жаждая вгрызться в плоть.
В коридоре послышался треск разбившегося стекла, и Марий с Линдой насторожились. Громогласный голос возвестил:
— С дороги, ублюдки! Куда вы дели моего племянника?
— Сэр, его перевели в другую палату! Приказ короля!
Топот многочисленных ног приближался к дверям. Марий кинул быстрый взгляд на медсестру с ножом и заорал:
— Сюда, на помощь, скорее!
Женщина не изменилась в лице, даже когда контрразведчик схватил её за талию и бросил на пол. Размахнувшись, Марий воткнул нож в глаз Линде. Женщина пару раз дёрнулась и обмякла.
Дверь с треском распахнулась, и на пороге возник огромный мужчина в поношенной солдатской куртке с сорванными знаками различия. Чёрный берет и непроницаемые боевые очки на тугой резинке держали в крепких объятиях лицо с неряшливой, выщипанной местами бородой. В последнюю очередь Дэниел ожидал увидеть дядю Дэвида — и не видел бы ещё сто лет. Но сейчас у Роско просто не было сил злиться на предателей Божьего Порядка — особенно родственников.
За спиной Дэвида нервно переглядывались молодые санитары и врачи. У каждого на шее висело распятие. Кто-то тихо молился.
— Что ты здесь делаешь? — прогремел дядя и сделал несколько быстрых шагов к Марию. Тот вытащил нож, вытер его о белое одеяние Линды и поднялся.
— Спасаю вашего племянника, — невозмутимо ответил контрразведчик. — Я отдал приказ перевести его в другую палату. Ждал, когда Дэниел очнётся, чтобы начать допрос. Стоило мне отлучиться на пару минут, как эта сучка попыталась убить его.
— Лжёшь, ублюдок! — с ненавистью выдал дядя Дэвид. — Знаю я ваши фокусы!
— Напомню, я на службе у короля, — холодно возразил Марий. — Ваши обвинения меня оскорбляют. Но я спишу их на потрясение. Вы должны быть благодарны, что я так милосерден. Дэниел, скоро мы вернёмся к нашему разговору.
Марий в несколько коротких движений сложил нож, одёрнул пиджак и, улыбнувшись, покинул палату.
— Кусок говна, — процедил Дэвид. Повернувшись к санитарам, столпившимся у двери, он гаркнул: — Что встали? Уберите тело и известите главврача! У вас тут пациента чуть не убили!
Санитары поспешно притащили носилки, кинули на них тело Линды и убежали, позвякивая распятиями. Дэвид поджал губы. Как только все следы инцидента исчезли вместе с медиками, дядя бросился к Дэниелу.
— Слушай меня, и слушай внимательно, — тихо затараторил он. — Что бы ты ни знал, это очень важно для контрразведки. Пока ты молчишь, тебя никто не убьёт. Могут попытаться вывернуть память, но это вряд ли.