Пока я падал, Контуры вытянулись во всю длину. Копыта развернулись в три пальца, увеличивая площадь касания. Лужайка «Лучшего будущего» неслась на меня, и я закрыл глаза. Позвоночник едва не вонзился в череп. Когда я снова смог видеть, Контуры были трех футов длиной и без копыт. Я решил, что они сломались. Затем они начали вытягиваться, и я вспомнил, что именно так они делали при ударе: сжимались, чтобы смягчить торможение. Копыта утонули в земле. Я вытянул одно, потом второе и стряхнул грязь.
Менеджер лежал в нескольких ярдах от меня. При близком рассмотрении он выглядел не лучше, чем сверху. Меня затошнило, затем я озлился, так как будь у него Лучшие Органы, он остался бы цел и невредим. Ходил бы себе на механических ногах, а я бы не угодил в подобную ситуацию. Что это за главный администратор, который руководит производством искусственных органов, а сам их не имеет? Непостижимо. Я взирал на эту органическую кашу и пребывал в бешенстве. Не лучший момент в моей жизни.
Впереди раздвинулись двери вестибюля.
«Может быть, там не охранники», — подумал я и ошибся.
«Может быть, они не знают, кто это сделал», — подумал я, и они вытащили пистолеты.
«Может быть, они не станут стрелять, если не побегу», — подумал я и снова не угадал.
Первая пуля ударила меня в левый бицепс. Было не столько больно, сколько обидно. Я и не подозревал, что чужое желание тебя искалечить так оскорбительно.
— Эй! — крикнул я.
Мой голос сел от ярости. Я собирался промаршировать к этому охраннику и объяснить, что я, черт его побери, человек с мозгами, правами и пропуском и что нельзя так вот запросто стрелять в людей. Нельзя так запросто убивать. Немного лицемерно, если учесть тот факт, что я стоял близ изуродованного тела Менеджера, но мне это не пришло в голову. Я негодовал из-за поврежденного бицепса. Меня остановила лишь мысль, что на этой пуле сегодняшние оскорбления не закончатся, что мне грозят новые, если я не уберусь отсюда.
Так я и сделал. Ноги включились. Голова запрокинулась. Что-то пролетело так близко к ней, что задело волосы. Я вцепился в сиденье гнезда, дабы не выпасть, что было вряд ли возможно, но мне казалось иначе. При каждом шаге ноги взлетали передо мной во всю длину и копыта месили лужайку. Они поскользнулись на мокрой траве, затем мы достигли тротуара, и ноги вновь обрели устойчивость. Им нравился асфальт. Нам нравился асфальт. Я крепко держался, а мимо проносились машины и деревья, пока охранники не остались далеко позади, и вот я оказался в безопасности и осознал, что бросил кое-что важное.
Я не играю в лотерею. Мне все равно, что сказано в моем гороскопе. Я думаю, большую часть вещей можно было бы исправить, если бы люди чаще задумывались о том, что они делают. Когда кто-то злится на компьютер, я склонен встать на сторону компьютера. Я считаю, что картины переоценивают, а мосты недооценивают. Честно говоря, я не понимаю, почему мосты не причисляют к объектам искусства. Мне кажется, что в наказание за пользу. Если построить мост, который заканчивается в воздухе, получится скульптура. Но если поставить его меж двух берегов и пустить по нему двести тысяч автомобилей в день, то выйдет инфраструктура. Это бессмыслица.
Я говорю об этом потому, что мой следующий поступок был не вполне логичен. И знаю: если бы услышал о ком-то, кто сделал так же, тот человек упал бы в моих глазах. «Просто глупость», — подумал бы я. Но я упустил бы из виду сложность срочной оценки критической ситуации изнутри. Когда в вас стреляют, гипоталамус шлет молнию клеткам нейроэндокринной системы, которая отвечает выбросом в кровь кортизола, адреналина и норэпинефрина, и вы перестаете быть машиной, годной для принятия продуманных решений. Вы становитесь машиной для принятия экстренных решений. И я не хочу прятаться за биологию, так как в какой-то момент за свою нейрохимию приходится отвечать, но хочу подчеркнуть, что это не я поддался реакции «бей или беги» — ее выбрало мое тело.
Я замедлил бег. Остановился. Пожилая латиноамериканка пыталась управиться на ходу с кучей пакетов из бакалеи. Увидев копыта, она вытаращила глаза.
— Дьябло.
Лола осталась там. В груди у нее было черт знает что. Кассандра Котри сказала, что о Лоле заботятся, но это могла быть ложь. Они вставили в Лолу устройство без ее ведома.
— Дьябло! — выкрикнула женщина.
Возможно, мне стоит обратиться в полицию. Рассказать им о женщине с неисправным Лучшим Сердцем, которого она не просила. Тут наверняка имеется состав преступления. К тому же в меня стреляла охрана, а потому полиция будет на моей стороне. У меня были металлические ноги, но это они как-нибудь переживут. Впрочем, я убил Менеджера. Не исключено, что, с их точки зрения, я окажусь душегубом. Сообщило ли уже обо мне «Лучшее будущее»?