– Думаю, что да, – очень серьёзно ответила Анна.
– В трёх первых Евангелиях приводится главное пророчество Иисуса. Он предрекал (примерно в 33-м году первого века нашей эры), что многие люди, стоящие перед ним, будут ещё живы, когда случится Его второе пришествие. И тогда наступит конец света, «солнце померкнет, луна не даст своего света, и звёзды спадут с неба». А люди будут погибать, как во времена всемирного потопа. Спасутся и будут взяты в Царство Небесное лишь счастливцы (живые и оживлённые из мёртвых), принявшие учение Иисуса. Кстати, обрати внимание, сколько поэзии и невежества в словах: «и звёзды спадут с неба». Звёзды явно представлялись Христу небольшими блестящими штучками, не слишком надёжно прикреплёнными к твёрдому небосводу. Итак, конец света намечался Иисусом самое позднее на последнее десятилетие первого века нашей эры. Но, к счастью, божество ошиблось. Впоследствии пророки и богословы около пятидесяти раз переносили обещанный Христом конец света, и пока существуют люди, верящие в пророчества, вся эта комедия будет продолжаться.
– Но, Влад! Это вовсе не комедия. Какой смысл, какая выгода пророкам предрекать конец света? Мне кажется, в этом что-то есть.
– А мне кажется, ты забываешь о людях с больной психикой. А их среди нас не так уж мало – не менее пяти процентов – и многие из них видят и слышат то, чего нет. Говорят, в психлечебницах Иерусалима чуть ли не каждый второй пациент – Машиах, что в переводе с древнееврейского на русский означает Помазанник, а в переводе на греческий – Христос. Так что конвейер по производству мессий и пророков до сих пор не заржавел.
– Ладно, Влад, – произнесла Анна негромким сухим голосом, – давай прекратим эти разговоры о религии. Честно говоря, они мне уже до чёртиков надоели.
Уже смеркалось, когда они вернулись в Гагры. И чем ближе подходил Заломов к их домику в Жоэкварском ущелье, тем сильнее разгорался в его душе охотничий азарт. Ещё утром, заметив с палубы теплоходика Альбину у маяка, он вообразил, что она их выследила.
– Готовься к неприятным сюрпризам, – буркнул Владислав.
– Уже готова, – мрачно усмехнулась Анна.
В волнении подлетели они к своему домику. Вот и дверь – замок висит, как висел, и ключ на своём месте под ковриком. Вот и шкаф, хранящий их скромный багаж. Трясущимися руками Заломов открыл свой чемодан и вывалил на койку его содержимое – ничего не пропало, и даже бюксик с поддельным красителем не пропал. Не говоря ни слова, Анна бросилась к фикусу и, порывшись в кадке, вытащила из земли флакончик с КСК. «Ну, слава богу, Влад! – радостно воскликнула она. – Её тут не было!»
– И всё-таки Альбина за нами следила, – пробурчал Заломов. – Может быть, ты объяснишь, зачем она это делала?
Анна задумалась.
– Влад, а ты проверил наши билеты?
– Нет, – ответил он и извлёк из груды вещей, вытряхнутых из чемодана, небольшую бурую папку из кожзаменителя.
– Постой! не открывай! – потребовала Анна, – дай её мне!
Она аккуратно развязала тесёмки, стягивающие плотные корочки, раскрыла папку и застыла, всматриваясь в её содержимое.
– Влад, а ты случаем в моё отсутствие сюда не заглядывал?
– Нет.
– Точно не заглядывал?
– Абсолютно.
– Тогда я могу ответственно заявить: в эту папку кто-то совал нос… и совсем недавно. Вчера рано утром, перед поездкой в Сочи я её открывала, чтобы уточнить для себя время нашего вылета. Так вот, просмотрев свой билет, я оставила его лежать сверху твоего. А теперь, можешь убедиться – сверху лежит твой билет.
– Ты в этом уверена?
– На все сто! Нет, на все двести! Похоже, Альбине было велено доказательно подтвердить, что ты летишь в Новоярск прямым беспосадочным рейсом. Вот в чём заключалось её последнее задание, и она его выполнила.
НЕДОПОНИМАНИЕ
Утром следующего дня они, как обычно, двинулись к набережной, но уже на площади Трёх граций их встретили сильнейший ветер и грозный рокот, исходящий от моря. О купании не могло быть и речи, и всё-таки они вошли в парк и приблизились к набережной. Парк гудел, скрипел и трещал, но это не шло в сравнение с бешеным рёвом моря. Канонада прибойных волн переплеталась с громоподобным скрежетом камней, увлекаемых потоками отбоя. После каждого мощного удара штормовой волны о парапет водопад брызг и пены обрушивался на бледно-розовые плиты самой прекрасной в мире набережной.
«Боже, – подумал Заломов, – сколько энергии бездарно тратится на перенос с места на место триллионов тон воды и камней! Впрочем, некоторый смысл в этом есть. Волнение моря порождается ветром, а ветер – такими космическими факторами, как солнечное излучение и вращение нашей планеты вокруг своей оси. Выходит, шторм – просто одна из форм реализации грандиозного процесса рассеяния в никуда энергии Солнечной системы, превращения всех видов энергии в бесплодное тепло, в конце концов уходящее в холодный космос расширяющейся Вселенной. И существование живых организмов с их эволюцией и всеми особенностями их строения – лишь одна из форм деградации энергии Вселенной».