– Боюсь, шокировать вас своим цинизмом, но, по моему мнению, земная любовь – это желание десятиклассницы иметь секс с застенчивым юношей за соседней партой, а любовь небесная – это её желание того же, но уже с красавцем из двумерного мира кино.
– Ха-ха-ха! – снова зазвенел фарфоровый колокольчик Ниночки. – Я, конечно, не верю, что любовь такая гадость. Хотя, возможно, в отношении чувств старшеклассниц вы не слишком далеки от истины. Но тогда не лишайте меня удовольствия узнать, в кого же влюбляемся мы – взрослые дамы, уже изведавшие вкуса этой жизни?
– Да, наверное, в мужчин солидных, состоявшихся, успешных и к тому же неплохо сохранившихся, – рискнул угадать Заломов.
– Простите, Ниночка, а какими свойствами, какими фенотипическими чертами, должен обладать мужчина, достойный вашей любви? – неожиданно дерзко спросил Кедрин.
Ниночка слегка растерялась.
– Аркадий Павлович, вас, действительно, интересует, какие мужчины мне нравятся? Уж от вас-то я такого легкомыслия никак не ожидала. Ну, раз спросили, так придётся ответить. Мужчина моей мечты – это высокий, хорошо сложённый блондин с аристократическими чертами лица; он всегда элегантно одет, у него прекрасные манеры, он весьма красноречив, и, конечно же, он страшно умный.
– Нина Викторовна, мне кажется, ваши требования несколько завышены, – не удержался от комментария Заломов.
– А вы не замечаете, Владислав, что мужчина, во всём совпадающий с моим идеалом, сидит в этом кабинете прямо напротив вас? – Ниночка сказала это и залилась каким-то нервным смехом.
– Ах, Ниночка! Ах, проказница! Спасибо за хорошую шутку! – пропел Кедрин, играя своим бархатным бас-баритоном, и неожиданно добавил: – А как вы находите моего юного друга Владислава?
– Ха-ха-ха! – снова звонко и беззаботно рассмеялась Ниночка. – Владислав? Ну, это ва-а-ще! К сожалению, он не может быть идеалом, потому что слишком уж нестандартен, хотя я лично таких аба-жа-а-ю.
На этом беседа на околонаучные темы завершилась. За традиционным чаем хозяин развлекал гостей остроумной беседой. Ниночка, по своему обыкновению, весело смеялась, но иногда в самых неподходящих местах кедринского рассказа она вдруг серьёзнела и бросала на Заломова взгляды, в которых читался неподдельный интерес. Видно было, она хочет о чём-то спросить молодого человека, но старший товарищ не оставлял в своей речи ни единого просвета. А Кедрин тем временем расписывал в ярких красках улицы Парижа, шик парижанок, грязь и вонь, соседствующие с роскошью и божественной архитектурой. Когда же он коснулся своих впечатлений от посещения Лувра, когда дошёл до утерянного смысла улыбки Джоконды и до выщербин на мраморном теле Венеры Милосской, терпение Ниночки истощилось. Довольно бесцеремонно она прервала затянувшийся рассказ своего кумира.
– Владислав, – обратилась она к Заломову, – у меня ощущение, что вы с вашей мужланской прямотой могли бы добраться и до самых истоков нашей морали, до священных заповедей, регламентирующих наше поведение, – голос Ниночки теперь звучал на удивление серьёзно. – Ведь многие верят, что эти заповеди впечатаны в наше сознание самим Творцом.
– Но такое мнение сложилось у людей, незнакомых с теорией эволюции.
– Чувствую, сейчас вы начнёте мне доказывать, что религиозная мораль повышает приспособленность, – сочувственно улыбнулась Ниночка.
– Наверное, так оно и есть, – согласился Заломов. – Во всех религиях боги ревностно следят, чтобы действия отдельного человека не шли в разрез с интересами коллектива. Боги тщательно отслеживают малейшие проявления эгоизма и жестоко (обычно неадекватно жестоко) за это наказывают. Более того, религиозные заповеди стремятся поставить под неусыпный круглосуточный контроль всю жизнь человека – от рождения до смерти. Ясно, что чем сильнее религия сплачивает людей и чем жёстче подавляет она эгоизм каждого, тем выше у племени шансы на успех в жесточайшей межплеменной борьбе за жизненные ресурсы. Поэтому нельзя исключить, что высокий уровень тоталитарности религий ранних цивилизаций (например, иудаизма) является следствием естественного отбора племён на выживаемость.
– Так вы полагаете, что религия очень даже полезная вещь! – давясь от смеха, воскликнула Ниночка.
– В определённом смысле, да, – согласился Заломов. – Более того, Ветхозаветный Бог откровенно требует от верующих в него плодиться и размножаться. А так как приспособленность индивида измеряется числом половозрелых потомков, то получается, что исполнение божьей воли оборачивается повышением приспособленности всей популяции.
– Ой, маменьки! Ой, убей меня кот своей пушистой лапой! – воскликнула Ниночка, неожиданно вспомнив свою любимую в студенческие годы присказку. – Аркадий Павлович, вам надо непременно переманить этого молодого человека в свою лабораторию.