Но… Цезарь наш является рабом
Неукротимой и жестокой страсти,
Отравлен дух его преступною мечтой,
Манит его сиянье высшей власти.
Да, римляне, он хощет стать царём!
«Бедный-бедный Драганов, как же не повезло тебе с генами. Посвятить жизнь свою гонке за власть – что может быть нелепее?» – подумал Заломов, и тут же его внутренний голос съехидничал: «А повезло ли тебе с твоими генами? Сколько капканов, сетей и ловчих ям расставили они на твоём жизненном пути? И сколько ещё расставят? Все мы, брат мой, одним мирром мазаны. Каждый из нас – раб своей системы ценностей, созданной абсолютно неподвластными нам генами и почти неподвластной нам окружающей средой».
В приятном философском настроении Заломов вышел из ресторана на небольшую площадь. Сквозь прозрачную берёзовую рощу просвечивало низкое багряное солнце. Бесконечно длинные тени деревьев покрывали синей штриховкой сияющий розовый снег. В последние дни снег заметно осел и покрылся плотной коркой наста. Но по-прежнему тяжёлое одеяло, сотканное из мириад спрессованных водяных кристаллов, надёжно укрывало некрасивую наготу бездыханной земли. И по-прежнему тянулся и тянулся мёртвый сон замороженных деревьев. И повсюду, на сотни километров вокруг, лежал этот обледенелый безжизненный снег… Вдруг обоняние Заломова уловило присутствие в чистом холодном воздухе нового пьянящего душу компонента. – Это юго-западный ветер перенёс через тысячи километров многократно разбавленный аромат цветущих степей Средней Азии. На подходе была новая весна.