Осмотрев рисунки, они сели напротив друг друга, и Заломов спросил:
– Что же, донна Анна, вас сюда занесло?
– Мне ужасно захотелось провести какой-нибудь эволюционный эксперимент. И я так размечталась, что не выдержала. Позавчера позвонила Аркадию Павловичу и нагло напросилась на встречу. Каюсь, пришлось унизиться до лёгкой лести. Сказала, что после его выступления в моём классе у меня открылись глаза, и я поняла, что больше не могу жить без эволюции. И он, представьте, тут же предложил мне место младшего научного сотрудника в своей лаборатории.
– Поразительно! Вам чертовски повезло… Но неужто вы и на самом деле хотите проследить, как дрозофила теряет зрение в темноте?
– Я бы очень хотела, но, понимаю, что времени на такой опыт не хватит.
– Я на вашем месте попробовал бы подобраться к Си-парадоксу.
– А как? – в голосе Анны засквозила тоска.
– Попробуйте сравнить какие-нибудь родственные виды с большой разницей в размере генома. Но сначала вам необходимо проштудировать литературу.
– Ладно, попробую, – согласилась Анна без особого энтузиазма. Внезапно глаза её вспыхнули: – А как вы относитесь к идее Аркадия Павловича о скором пришествии на Землю человека сверхразумного?
– Идея эта как продукт творческого ума замечательна, но она не имеет никакого отношения к реальности. Кстати, она обнажает представление доктора Кедрина о механизме прогрессивной эволюции. Аркадий Павлович, вероятно, полагает, что существует какая-то тяга, какая-то таинственная программа, побуждающая организмы постоянно изменяться от низших к высшим, от глупых к умным. Видимо, как бы в шутку, он называет эту программу планом Демиурга. Заметьте, «план Демиурга» будет неплохо работать, если «прогрессивные» мутации, будут случаться чаще, чем мутации с противоположным эффектом. В этом случае эволюционный прогресс получится сам собой даже без помощи естественного отбора.
– А в какую сторону идёт эволюция, с вашей точки зрения?
– Банально, Анна. Она идёт от организмов, менее приспособленных к среде их обитания, к более приспособленным. Нет никакой программы, нет никакого плана. К тому же, «прогрессивные» мутации возникают ничуть не чаще мутаций, которые отбрасывают организм к его более примитивному состоянию.
– И всё-таки, Влад, идея о Демиурге, задумавшем улучшить человеческую породу, выглядит, на мой взгляд, ужасно привлекательно.
Такое уважительное отношение к Кедрину почти обидело Заломова. Нечто похожее на ревность полоснуло его душу.
– Удивляюсь, как может привлекать идея, низводящая людей до уровня скота в племенном хозяйстве Демиурга.
Они вышли из кабинета Кедрина и увидели медленно бредущих по коридору Драганова с Ковдюченко. Бесноватый профессор необычным для него тихим голосом что-то рассказывал Драганову, а тот внимал своему коллеге с выражением глубочайшей задумчивости. До Заломова донеслись недостаточно приглушённые слова Ковдюченко: «Я знаю, он не еврей. Это я специально проверял в отделе кадров». Егор Петрович презрительно улыбался, давая понять собеседнику, что у него на этот счёт иное мнение. Молодые люди, поздоровавшись с крупными учёными, быстро прошли мимо. Заломов проводил Анну до библиотеки и поспешил на своё рабочее место.
Летя вниз по чёрной лестнице, он снова увидел Кедрина. Аркадий Павлович стоял в коридоре первого этажа спиною к выходу на лестницу и вёл беседу с высокой изящной женщиной. Это была Ниночка. Заломова разобрало любопытство, и он приостановил свой стремительный спуск.
– Аркадий Павлович, – говорила капризным голосом Ниночка, – ну разве можно обижать маленьких? Почему на Экзаменационной госкомиссии вы не поддержали мою дипломницу и отдали её на растерзание главному институтскому психопату? Уж от вас-то я такой ужасной чёрствости никак не ожидала. Я просто теряюсь в догадках: что связывает вас с этим маразматичным Петрушкой Ковдюченко? Ведь вы же его полнейшая противоположность.