– Ну да ладно, Владислав Евгеньевич, раз пришли, дак присаживайтесь.
Заломов сел на небольшой диванчик, и шеф наконец к нему повернулся.
– Владислав Евгеньевич, как у вас со временем? Не могли бы вы зайти сегодня в 109-й кабинет после обеда часика эдак в четыре?
– Да, конечно, Егор Петрович. Сейчас я относительно свободен. Личинки растут. А в чём дело? Что-то случилось?
– Вы как? пьёте или бережётесь, как с куревом?
– Да нет. По праздникам не берегусь.
– Ага! Вот у нас как раз сегодня праздник. Шестнадцатилетие моей лаборатории.
– Поздравляю, Егор Петрович! Обязательно приду.
– Ну, приходите-приходите, а то, я вижу, вы уж совсем отбились от коллектива! Эдак негоже. Народ жалуется.
– Но, Егор Петрович, вы же сами посадили меня в подвале отдельно от остальных ваших сотрудников и даже попросили поменьше с ними общаться.
– Говорите, попросил? Значит, надобно было. А вот сегодня сделайте милость, пообщайтесь.
Ровно в четыре Заломов отворил дверь с табличкой «109» и оказался в просторной комнате, в центре которой стоял большой уставленный яствами Т-образный стол. Во главе этой конструкции, то есть за крышечкой буквы «Т», восседал шеф в окружении двух дам – старших научных сотрудников его лаборатории. Справа от Драганова сидела сухая рыжеволосая женщина с внешностью ивановской ткачихи. Всё в ней выдавало тесную связь с трудовыми массами: и пышный ширпотребовский перманент, и губы, щедро умащённые ярко-оранжевой помадой, и рыжие веснушки, рассыпанные по неказистому безбровому лицу, и небольшие недружелюбные глаза, неопределённого цвета. Однако при всей своей внешней простоте рыжая дама являлась первым заместителем Драганова и становилась завлабом во время шефских командировок. Впрочем, особый вес придавала ей забота по распределению сотрудников на принудительные сельхозработы. Темноволосая дама, сидевшая слева от начальника, была моложе, женственнее и, что называется, интереснее замзава. Именно она разрабатывала хитроумные схемы скрещиваний для получения линий дрозофил с нужными свойствами. Её нервные губы были поджаты, а взгляд подвижных карих глаз тревожно метался по комнате. Прочим сотрудникам отводились места по обеим сторонам длинной ножки буквы «Т». Вскоре все расселись, Егор Петрович встал и постучал ложечкой по бокалу.
– Товарищи и друзья! – раздался в притихшем помещении басовитый драгановский хрип. – Уже полных шестнадцать лет я руковожу данным научным подразделением. Это были годы тяжёлого самоотверженного труда и жёсткой бескомпромиссной борьбы. Я создал эту лабораторию, дал ей имя, разработал её цели и задачи. За прошедшие годы численность вверенного мне коллектива возросла в четыре с половиной раза. Между прочим, это самая высокая скорость кадрового роста в Институте, – всё это шеф произнёс громко и жёстко, акцентируя каждое слово. И вдруг лицо его расслабилось, и на нём просияло нечто вроде улыбки: – А кстати, наш кадровый рост напоминает мне расширение Московского государства. Рост Московии, поначалу едва заметный, чётко обозначился после тончайших и умнейших интриг Ивана Калиты, ну а дальше при остальных царствующих Иванах экспансия новой великой державы шла по нарастающей. Вот теперь я и не знаю, с какого из тех Иванов мне пример-то брать?
Драганов обвёл испытующим взглядом свой коллектив. Но коллектив безмолвствовал. То ли люди не успевали сообразить что-то путное насчёт московских владык, то ли чего-то опасались. И тут в гнетущей тишине зазвучал негромкий и приятный голос темноволосой дамы, сидевшей по левую руку от шефа:
– Берите пример с Ивана Предпоследнего, – возникла тишина недоумения. – С Ивана Четвёртого, если я правильно всех их пересчитала.
Кто-то простодушно хихикнул, но лицо завлаба стало мрачнее тучи.
– А что, Маргарита Семёновна? А почему бы мне и на самом деле не взять пример с этого замечательнейшего из наших царей, с Ивана, между прочим, Грозного? И почему бы мне не взять да и повымести поганой метлой всех умников из вверенного мне подразделения? – Выдержав зловещую паузу, рявкнул: – Не острить надобно, а соблюдать… Ладно, заканчивайте ваш тост.
Снова всё смолкло. Маргарита Семёновна налила себе водки, встала, выпила и, улыбнувшись невинной улыбкой, произнесла неожиданно громко и смело:
– Да, что с вами, Егор Петрович? Я имела в виду активный и во многом прогрессивный характер государственной политики Ивана Четвёртого. Ведь именно при нём была покорена Сибирь. Да и опричнина его, как нас учат, много пользы Отечеству нашему принесла. Так что, беря пример с этого великого самодержца, и вам, Егор Петрович, надлежит: сперва нашу необъятную Сибирь покорить, а следом и всю Русь-матушку к рукам прибрать. Ну а страны НАТО имеет смысл на десерт, выражаясь по-русски, на загладочку себе оставить.