– Ну, Влад! ну ты даёшь! – расхохоталась Анна. – Выходит, ты бросил курить, чтобы не спорить.
– Конечно, я и без тех споров хотел покончить с этой нелепой привычкой. Я видел, что желание курить становится моим господином, что я попадаю в зависимость от никотина. Кстати, формула этой дряни тоже довольно проста. Подумать только! – Наш божественный разум добровольно, радостно и с поразительной готовностью спешит попасть в рабскую зависимость от примитивного и ничтожного химического соединения! Потеха, да и только! Вот и восхищайся после этого величием нашего разума!
– А я отношусь к курению не так серьёзно. Мне нравится иногда выкурить красивую качественную импортную сигарету особенно после чашечки хорошего кофе. – И несколько неожиданно Анна добавила: – И какая приятная вещь секс, если любишь. Пожалуй, слаще этого нет ничего на свете.
– А вкусная еда? – спросил Заломов с хохотом.
– О да, земляника со сливками почти так же прекрасна, – ответила Анна и тоже захохотала, обнажив все свои великолепные зубы.
– А моя бабушка говаривала, что самое прекрасное в жизни – это утренняя чашечка кофе, любого, даже суррогатного.
– Удивительное дело, Влад, но и я почти того же мнения. «У великих людей, гаварат, мысли сходятся», – любил повторять мой учитель географии – уроженец села Шаркан Удмуртской АССР.
– А моя первая учительница – простая деревенская женщина – когда злилась на ученика, говаривала: «Вот взат, привязат да таких надават, чтоб знат!»
И они снова долго хохотали. Отхохотавшись, Анна заявила:
– Из всего этого следует, дорогой, что с женитьбой спешить не стоит.
– Странная логика. А я бы с удовольствием с тобой расписался. Хоть завтра!
– А завтра воскресенье, – засмеялась Анна.
– Как видишь, из-за тебя я потерял ориентацию во времени.
– Ой, Влад, какой же ты славный и милый. У меня идея. Давай прогуляемся по лесу. Посмотрим, как выглядит пруд, у которого мы встретились весной… 13-го июня.
– Почему бы и нет, – согласился Заломов, хотя в глубине души какое-то подобие совести успело шепнуть ему, что правильнее было бы сходить в Институт.
Они с трудом узнали пруд и дамбу. Уровень воды в крохотном водоёме заметно понизился, и над плотным ковром ряски, укрывшим водное зеркало, летало множество небольших жёлтых, бурых и красных стрекозок из рода Sympetrum. Трава косогора сделалась жёсткой, и каждый шаг по ней сопровождался массовым взлётом насекомых всех размеров. Всё кругом пело и стрекотало. В поисках тени они зашли в лес. Никогда раньше не видывал Заломов лесов, под пологом которых росли бы такие мощные травы. Особенно поразили его некоторые зонтичные, поднявшие свои огромные белые соцветия на высоту более двух метров. Над многочисленными цветами кружили сотни ярких, безумно красивых бабочек – перламутровок, крапивниц, павлиньих глаз, траурниц, голубянок и даже экзотичных махаонов.
Прижимаясь друг к другу, Заломов с Анной пробирались по узкой лесной тропинке. Плотный контакт молодых тел сделал своё дело – могучий Эрос овладел их волей и рассудком. Дойдя до небольшой полянки, они молча обнялись и опустились на тёплую, усеянную цветами траву. Конечно же, объятия и поцелуи завершились любовью, жаркой и скоротечной. А после оба молча лежали, думая каждый о своём. В сознании Заломова всё окружающее слилось воедино – и Анна, и обступившая их трава, и деревья, и облака. Взгляд его скользнул и затерялся в переплетении бесчисленных травяных стеблей, по которым вверх и вниз носились крошечные существа: муравьи, долгоносики, разноцветные мушки, зелёные клопики, мохнатые гусеницы бабочек… полный список этих букашек занял бы страницы. Заломов смотрел на них как заворожённый, будто видел их в первый раз. Простая мысль, прозрачная и ясная, пронзила его сознание: ведь по сложности организации все эти живые миниатюрные конструкции ничуть не уступают ему, и он лишь рядовая частица этого огромного и непостижимо многообразного мира жизненных форм. Собственно, всё это Заломов знал и раньше, но то было абстрактное знание, логический вывод. Сейчас же он понял правильность этого вывода непосредственно, можно сказать, всем своим нутром.
Анна лежала недвижно, молча, с закрытыми глазами. Вдруг на её шею, вблизи яремной ямки, сел лесной сатир – крупная тёмно-коричневая бабочка с голубыми кружочками по краям крыльев. Лесной сатир бодро подвигал усиками и медленно пополз в сторону обнажённой груди. Заломов попытался прогнать бесстыдное насекомое. Оно нехотя взлетело и тут же облюбовало для посадки другие женские достоинства. Анна засмеялась и прижалась к Заломову всем телом.