– Дорогие товарищи, друзья и коллеги! Сегодня мы собрались в этом светлом зале по весьма замечательному поводу. В нашей лаборатории получены поразительные результаты. Мы обрабатывали мышей мягкими гамма-лучами и обнаружили, что, вопреки всем ожиданиям, животные, получившие небольшие дозы радиации, стали гораздо быстрее отыскивать пищу, запрятанную в лабиринте! Вы представляете, как помогло бы зверькам такое облучение в дикой природе! И я подумал: «А не имеет ли обнаруженное нами явление какое-то отношение к эволюционному процессу?» И тогда мне припомнился один интересный доклад, слышанный мною пару лет назад в Москве на сессии большой Академии. Докладчиком был весьма авторитетный геофизик – Порфирий Тимофеевич Коронович. Он говорил о магнитных переполюсовках – об удивительных моментах в истории Земли, когда напряжённость магнитного поля нашей планеты вдруг резко спадала, и всё живое на ней подвергалось повышенному облучению из космоса. По мнению Порфирия Тимофеевича, это облучение наносило серьёзный вред биологическим формам материи. Однако наше исследование показывает, что, скорее наоборот, повышенное облучение могло пойти живым существам на пользу, ибо могло повысить скорость их адаптации к окружающей среде. Так давайте же, мои дорогие коллеги, товарищи и друзья, выпьем и закусим за сие замечательное обнаружение!
– Не скромничайте, Марат Иваныч. Чего нам, вернее, чего Вам, стесняться в родном отечестве? Ваше обнаружение вполне тянет на солидное открытие, – встрял со своею похвалой Кедрин.
– Благодарю вас, Аркадий Павлыч, – дряблые губы членкора неожиданно живо изобразили самодовольную улыбку. – По правде говоря, мы и сами считаем, что получилось нечто вроде открытия, но наше дело – честно и самоотверженно трудиться. Давать же оценку своим трудам мы предоставляем уважаемым коллегам.
Все выпили. Пожилой членкор сел и вонзил вилку в аппетитный кусочек ветчины. И в тот самый момент Заломов брякнул:
– Извините, Марат Иваныч, но разве не факт, что радиация вредна для здоровья?
– Молодой человек, вы говорите о больших дозах, а я – о малых, – огрызнулся Пивоваров, намазывая на ветчину горчицу.
– Я полагаю, малые дозы отличаются от больших лишь количественно, – продолжал упорствовать Заломов.
– Молодой человек, – раздражённо осадил членкор младшего научного сотрудника и с досадой швырнул вилку на белую скатерть, – очевидно, вы ещё не всё знаете. Впрочем, сие и неудивительно, учитывая ваш нежный возраст и крошечный опыт исследовательской работы. То, что вы излагаете, – обычная, обывательская точка зрения, плоская и примитивная, и, конечно же, именно она принята на Западе. Мы же показали, что по своему эффекту малые дозы гамма-лучей весьма чётко, качественно и парадоксальнейшим образом отличаются от доз больших. Получается, как в гомеопатии: в больших дозах яд, а в малых – лекарство.
Заломов знал, как популярна в народных массах гомеопатия. Иной раз ядовитое вещество разводят до концентрации одной молекулы на Тихий океан, а оно всё равно каким-то непостижимым образом лечит! Пока Заломов думал, Марат Иванович решил, что наконец-то ему позволят закусить, но ошибся.
– И какую же дозу радиации получали животные? – задал Заломов свой очередной вопрос и, видя некоторое замешательство пожилого человека, добавил: – Во сколько раз уровень радиации в ваших опытах превышал естественный фон?
– Э-э, – потянул Пивоваров, с досадой глядя на всё ещё недоступную ветчину, и тут светловолосая девушка, сидевшая напротив, прошептала: «Примерно в десять раз». – В десять-пятнадцать раз, – громко повторил членкор.
– И сколько вы нашли мутантов? – спросил Заломов.
– Каких мутантов? – Марат Иванович картинно вскинул правую руку. – Да практически все мыши стали ориентироваться в лабиринте на десять-пятнадцать процентов лучше! – на морщинистом лице маститого учёного заиграла сочувственная улыбка, будто говорившая: «Ах, молодость-молодость, как мила твоя восторженная глупость».
И тут снова весело загремел Кедрин:
– Иными словами, после обработки малыми дозами гамма-лучей все мышки, дружно, как одна, плечом к плечу, внезапно и вдруг приподняли свой интеллект. Ведь способность к ориентации в лабиринте следует отнести к интеллектуальным свойствам, не правда ли? Послушайте, коллега, а не напоминает ли этот ваш эффект то удивительное явление, о котором недавно докладывал наш гениальный соотечественник Гумилёв-младший?
– Но, Аркадий Павлович! Пассионарность вы, кажется, связали чуть ли не с каким-то Внешним Разумом! – выпалила со смехом Анна.
– Да-да-да, – вполне серьёзно согласился Кедрин, – быть может, именно Внешний Разум и управляет из глубин космоса нашей судьбой с помощью какого-то мягкого излучения? Быть может… – Аркадий Павлович сделал эффектную паузу, – тот неведомый Разум когда-то взял да и обработал неких двуногих обезьяноподобных созданий такими-то-вот лучиками, и тупые бессловесные первобытнички, потрясённые этим воздействием, взяли да и залопотали сразу и хором, на каком-то своём, тут же ими изобретённом первобытном наречии?