– Нет, Егор Петрович, не люблю.
– А мороз?
– И мороз не люблю.
– А я люблю всякую погоду – хоть слякоть, хоть мороз. Помните у Пушкина: «Здоровью моему полезен русский холод»?
Заломов молчал. Так и не получив ответа, Драганов перевёл свой взгляд на гостя и приступил к воспитательной беседе.
– Послушайте, Владислав Евгеньевич, я хотел бы вас чуток просветить. Вы, я вижу, паренёк смышлёный и в целом неплохой, но многого, очень многого не понимаете. Попробуйте-ка взглянуть на Советский Союз глазами западян.
Вот видят они на карте мира гигантскую страну, охватившую половину земного оборота! Страну, в недрах которой хранится половина всего железа мира. В почве которой заключено больше половины всех чернозёмов мира. Я уж молчу о лесе, газе, нефти, угле, никеле, уране, золоте, платине, алмазах, и прочем, и прочем. Да один Байкал хранит в себе четверть всей пресной воды планеты, да и какой воды! И кто же владеет всем этим неисчислимым богатством? – Тихий, не очень-то многочисленный и весьма благодушный русский народ. А вот теперь я спрошу вас: как же так случилось-получилось, что именно русский этнос стал хозяином столь великого достояния? И по праву ли он владеет эдаким богатством? А впрочем, давайте-ка сперва дерябнем по второй.
Они выпили ещё по сто миллилитров великолепного коньяка. Голова Заломова закружилась, ему сделалось тепло и приятно. А этот немолодой солидный человек, да ещё и крупный советский генетик, продолжал развивать свои странные мысли, от которых отдавало уж слишком ярко выраженным патриотизмом.
– Вот посмотрите, Владислав, уже гениальный автор «Слова о полку Игореве» абсолютно чётко понимал, что мощь русского народа – в его единстве, и эта идея единения была пронесена нашими предками через века и реализована в гениальнейшей политике Москвы. А теперь ответьте-ка мне: а был ли когда-нибудь на свете другой этнос, который бы так глубоко чувствовал свою великую вселенскую миссию? – Драганов изучающе впился в лицо Заломова. Тот молчал. Учёный недовольно покрутил губами и вернулся к прославлению родного народа: – А непостижимая страсть русских людей к наукам? Какой ещё этнос мог бы похвастаться таким героическим парнем, как наш Мишка Ломоносов? Ведь подумать только, так учиться хотел, что пёхом притопал в Москву из Холмогор, с северного края Империи! А? Каков кадр?! А сколько породила Русь талантливейших и глубочайших писателей, изобретателей, политиков, путешественников, учёных и мыслителей! Ничего подобного в мировой истории никогда не бывало, это же абсолютно! – последние слова Егора Петровича прозвучали не особенно отчётливо. Видимо, начала барахлить система контроля над работой речевых органов. Внезапно возникшее препятствие могло нарушить планы Драганова, но он никогда не пасовал перед трудностями. Напротив, любое препятствие, любой соперник были благом для его души. И чем опаснее выглядел соперник, тем больший прилив сил испытывал Егор Петрович, и тем слаще представлялась ему грядущая победа. Призвав заплетающийся язык к повиновению, учёный перешёл к финальной части своего патриотического гимна: – А наши полководцы? Александр Невский – победитель шведов и немецких псов-рыцарей. Дмитрий Донской – победитель неисчислимой орды татар. Суворов – военный гений, не проигравший ни одного сражения, бивший турок без счёта, да и наполеоновским генералам от него досталось. Кутузов – победитель самого Наполеона и наконец Георгий Жуков – он не просто лучший полководец Второй мировой, нет! он вообще величайший полководец всех времён! – сибиряк проникновенно понизил голос: – Он и есть Георгий Победоносец, – обычно яркие, будто горящие, глаза Драганова вдруг потускнели, лицо его приняло пустое, отсутствующее выражение, и едва двигая губами, он повторил, будто убеждая себя: – Он и есть Святой Георгий – спаситель и покровитель Отечества нашего!
Возникла продолжительная пауза. Заломову показалось, что шеф и сам не вполне понимает, куда его занесло. Видимо, чтобы чем-то скомпенсировать досадную потерю мысли, Егор Петрович нетвёрдой рукой разлил остатки коньяка. Они снова выпили. Молчание затянулось. «Неужто отрубился?» – испугался Заломов, но ошибся. Натренированная печень закалённого бойца стремительно перерабатывала этиловый спирт, и уже через пару минут у Драганова открылось второе дыхание. «Нет, надо было водку принимать», – глядя в стол, неясно пробормотал он и, внезапно оживившись, воскликнул: – Послушай, Владислав, вот ны (почему-то в минуты максимального расслабления Егор Петрович заменял «мы» на древнерусское «ны») тут с тобой пьём да пьём. Поллитровку дефицитнейшего и дорогущего коньяку раздавили и ни черта не едим. Посиди-ка тут чуток и поразмысли над моими словами, а я схожу на кухню и гляну, нет ли там чего, говоря по-простому, пожрать».