– А я не верю, что Христос был мелким еврейским националистом, – медленно и внушительно заявил Стукалов.
– Судите сами, – продолжил Заломов, – в двух Евангелиях приводится одна и та же забавная история. Кстати, звучит она довольно правдоподобно. Некая женщина, нееврейка, просит Иисуса вылечить свою дочь (то бишь изгнать из неё бесов). А он говорит несчастной матери, что не может этого сделать, ибо негоже давать собакам хлеб, предназначенный детям. Под детьми тут разумеются евреи, а под собаками – все прочие народы. Но женщина замечает, что, когда люди едят хлеб, крошки сыплются под стол и достаются собакам. Эти умные слова доставляют Иисусу удовольствие, и он излечивает дочь нееврейки. Так что, ребята, вы явно попадаете в разряд людей второго сорта.
– Эти слова про собак наверняка надо понимать как-то иначе. Я не сомневаюсь, что ты не понял истинного смысла того эпизода, – пробурчал Лёха и стал перебирать книги на полке над своим рабочим столом.
– Но у меня есть веские основания полагать, что и ты не знаешь и не понимаешь, – Люба бросила на Лёху насмешливый взгляд. – Ответь-ка, Алексей, но только честно, откуда тебе известны истинные мотивы поступков субъекта, чья личность, вообще-то говоря, строго даже не установлена? Алексей, почему ты молчишь? Надо же держать удар. Чем ты занят?
– Я хочу увидеть, как именно это событие изложено в Писании. Почему я должен доверять Владиславу на слово?
– Ну и что ты ищешь? – спросила Люба.
– Новый Завет, – ответил Стукалов и вытащил засунутую во второй ряд довольно потрёпанную книгу в бледно-зелёной выцветшей обложке.
– Алёша, давай я найду тебе место, где читать, – предложил Заломов и быстро отыскал нужную страницу. – Это в Евангелии от Матфея, глава 15, стихи 21-27.
Стукалов напряг зрение и медленно прочёл, несколько неуверенно произнося вышедшие из употребления слова и обороты:
«И, выйдя оттуда, Иисус удалился в страны Тирские и Сидонские. И вот, женщина Хананеянка, выйдя из тех мест, кричала Ему: помилуй меня, Господи, сын Давидов, дочь моя жестоко беснуется. Но Он не ответил ей ни слова. И ученики Его, приступив, просили Его: отпусти её, потому что кричит за нами. Он же сказал в ответ: Я послан только к погибшим овцам дома Израилева. А она, подойдя, кланялась Ему и говорила: Господи! Помоги мне. Он же сказал в ответ: нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам. Она же сказала: так, Господи! Но и псы едят крохи, которые падают со стола господ их».
На лице Стукалова явно просматривалось недоумение.
– А почему Иисус был послан помогать только овцам дома Израилева, то есть, как я понимаю, только евреям?
– Да потому, – рассмеялся Заломов, – что он и сам был евреем, исповедующим иудаизм, и пытался спасти для вечной жизни в Царстве Божьем одних лишь евреев.
– А кем был он послан? – всё недоумевал Стукалов.
– Ну, Лёша! Ну, ты даёшь! Богом Яхве был он послан. Богом-Творцом, заключившим с евреями особый союз, скреплённый ритуалом обрезания крайней плоти, – с трудом сдерживая смех, пояснил Заломов.
– И Иисус был обрезан? – спросил Стукалов.
– А то как же? – делано возмутился Заломов. – Неужто ты не знаешь о кусочках его крайней плоти, хранящихся во многих христианских храмах? Кстати, суммарный вес тех кусочков достигает совершенно непомерной величины.
Бедный Лёха был сбит с толку.
– Да-да, конечно, Иисус Христос был евреем, но как же он мог называть жителей соседней страны псами?
– А та женщина из окрестностей Тира и Сидона назвала евреев даже господами. Интересно знать, господами над кем? – подлила масла в огонь Люба. – Вот и подумай, Алексей, нужна ли русскому человеку еврейская вера?
– Христианство не иудаизм, – попытался возразить Стукалов.
– Однако же человек, заложивший основы христианства, был евреем, да и все его соратники-апостолы ведь тоже были евреями. Короче! У нас есть веские основания полагать, что Иисус и не собирался пускать в свою организацию разных там инородных псов, – отчеканила Люба своим низким непевучим голосом.