– Иду я по лесу. Грибы ищу. Под деревьями ореховой тросткой папоротник отгибаю, смотрю, нет ли там боровика или хотя бы подосиновика. Мало было в то лето грибов. Зашёл я далеко от села. В самую чащобу забрёл, в самую глухомань. Думал, может, там что найду. И вот отгибаю я, значится, папоротник и вижу – лежит на земле перчатка. Кожаная, чёрная, блестящая, совсем новая перчатка лежит. Я просто остолбенел. Враз обрадовался и испугался чего-то. Осмотрелся – кругом ни души. И папоротник стоит нетронутый, непомятый. Беру я, значится, эту перчатку и пробую её примерить. И тут она как влилась в мою правую руку, как приросла к ней. Меня аж затрясло от страху. Чувствую, дело нечистое. Стал я ту перчатку с руки своей стягивать – и не могу. Насилу стянул, бросил её на землю и дал дёру.
– И чего ж ты испугался? Эко диво – перчатку нашёл! – усмехнулся Илья Гольдфельд, наш комсорг.
– Так тож в глухой чаще было, никаких следов на мху, и папоротник стоит непомятый. А перчатку такую, разве что в Рязани купить можно было, да и то едва ль. А главное, как подошла она к руке-то моей! Враз понял: знак это.
– Какой-такой ещё знак? – спросил комсорг. – Саня, что за мистику ты гонишь?
– Уж и не знаю, мистика это или что, но прибежал я домой, и сказали мне, что бабуля моя при смерти лежит. Вот тебе и мистика.
Заломов вспомнил, что тогда в колхозе у него даже мурашки по спине забегали, когда Санька расписывал ту историю. Но сейчас он был настроен более скептично:
– Конечно, Санька мог сгустить краски. То, что папоротник стоял непомятый не аргумент. Да и мог ли он тогда здраво рассуждать? Так что же с ним произошло на самом деле? Рассмотрим всё по порядку. Итак, в глухом лесу он натыкается на перчатку, которая идеально подходит к его правой руке. Это маловероятное событие требует немедленного объяснения. Но ни личный опыт Саньки, ни знания, полученные в школе, не помогают ему справиться с проблемой. Парня охватывает паника, и в его мозгу активируются области, где хранятся знания иного, иррационального, рода – сказки, легенды, страшные рассказы деревенских женщин и, может быть, что-то ещё, что предстоит узнать науке будущего. Хлебнув из этого мутного источника, Санька впадает в мистику. Ему начинает казаться, что перчатка изготовлена лично для него и умышленно брошена на его пути. То есть это вовсе и не перчатка, а знак, посланный ему лично. Посланный кем и откуда? Тут он вспоминает о своей умирающей бабушке, и всё встаёт на свои места: перчатка – это знак, посланный ему из потустороннего, то есть из загробного мира».
Заломов вздохнул:
– Увы, опять двадцать пять. Все эти нелепые мысли о посланиях и посланцах из иного мира с поразительной лёгкостью возникают в нашем сознании при попытке найти причину какого-нибудь редкого события, не поддающегося объяснению с помощью накопленных рациональных знаний. Сверхъестественное появляется в наших мыслях, пожалуй, не как гипотеза, а как непроизвольная реакция нашего разума, нашего мозга, на тот особый вариант страха, который мы испытываем при встрече со странным и непонятным – с ИНЫМ. Похоже, мозг наш, созданный эволюцией для первобытной жизни, пытается и сейчас при малейшей возможности навязать нам идеологию далёких кроманьонских пращуров.
Заломов решительно встал и направился к выходу из шашлычной. Он был недоволен, что испортил чудесный ужин своею дурацкой философией. Одновременно с ним от соседнего столика поднялась и направилась к выходу светловолосая девушка в тёмных очках, скрывающих половину лица. Заломов с интересом взглянул на неё, а она, улыбнувшись, приподняла очки и промолвила ангельским голоском: «Ба! Какая встреча, Владислав Евгеньич!» – Это была Альбина! Одета она была вызывающе сексуально: лёгкая розовая блузка с очень глубоким декольте и сверхкороткая юбочка, едва закрывающая трусики. Довершали характерный образ сильно накрашенные глаза и губы, предельно короткая стрижка и очень светлые, практически белые волосы.
«Проклятье! – пронеслось в голове Заломова, – Так всё-таки это была Альбина». Но вслух он довольно бодро, почти игриво воскликнул:
– Альбина?! Вот вы мне и попались!
На лице драгановской секретарши мелькнуло выражение самки, уверенной в своей силе.