— Потому, что ты не верил мне до последнего. И до сих пор не веришь. А еще цвет какой-то отвратительный был, — Варвара коротко улыбнулась. Иван осмотрелся: на полочках стояли множество горшочков, некоторые из них треснули от времени, но все равно не стали выглядеть менее внушительно.
— Жалко, что папоротник отцвел… — вдруг сказала Варвара.
— Что? Он же не может, — удивился Иван.
— Но летом цвел. В наших руках вся природа получает силу, которую могла утратить когда-либо… Или же просто ему понравилось, что я с ним говорила.
Потом Ивану взбрело в голову написать ей список, что из ее действий и слов выглядело очень странно, а что — вполне нормально и могло бы сойти за поведение самого обычного человека. Так же он решил добавить про то, как оплачивать коммунальные, пополнять мобильный счет и много другое.
Иван давал ей читать и спрашивал, все ли понятно. Варвара говорила, что запомнит. Ее так искренно интересовали карточки оплаты, счета в банке, проценты ипотеки, а Иван рассказывал, как заказывать пиццу по интернету. Варвара смеялась и говорила, что у нее все равно нет никакой техники для этого. А потом она почему-то показала свой блокнот — исписанный в каждой клеточке, потертый, но там были… Заметки по современному миру. Все, что Ивану казалось обыденным, Варвара предпочитала записывать и изучать. Она вклеила в блокнот листочек, полностью заполненный советами Ивана.
— Почему в магазинах так дорого? — спросила она, а Иван разъяснил, что нужно было получать какой-то свой процент прибыли, чтобы зарабатывать на товаре и торговле. — Но я работала в теплицах возле полей и леса какое-то время. Там покупали все очень дешево, в разы дешевле, чем в магазинах, — а Иван ответил ей, что, наверно, она говорила об опте.
— Так делают, чтобы люди брали продукты в больших количествах. Магазинам выгоднее купить много дешево, чтобы ставить проценты от рыночных цен, — сказал Иван.
— Ты так много об этом знаешь! — поразилась Варвара, а ее глаза от восторга стали голубыми, как самое чистое лазурное озеро. — Я изо всех сил стараюсь запомнить и понять… Но ничего! У меня есть столько времени! — она воодушевленно подскочила, а Иван ни к месту подумал, что пока она хоть немного адаптируется в этом новом для нее мире, вишня-дичка за окном зацветет еще не один раз.
— Как самый обычный человек, — улыбнулся Иван и, расслабившись, зацепил локтем вазу с каким-то красивым растением. Зачем, спрашивается, ставить на журнальный столик цветы?! — Пардон… то есть извини… — вздохнул он и вжал голову в плечи. В виски тут же ударила кровь, а горло сдавили цепкие пальцы смущения и стыда.
— Ничего-ничего, — Варвара взяла цветочек за поломанный стебелек и провела по нему большим пальцем, не говоря ни слова. В этот момент ее глаза напоминали светофор: вспыхивал карий цвет, его заменял черный, голубой, сероватый, как утренняя дымка, а после остался тепло-зеленый, привычный Ивану. Цветочек ожил в ее руках, окреп и зацвел. Правда, вазон так и остался разбитым, осколки перемешались с землей. Иван тут же метнулся за веником, сгреб весь мусор в совок; от злости на себя и собственную невнимательность у него подрагивали пальцы. Варвара совершенно не обиделась.
— А почему ты переехала в город? — спросил Иван, стараясь забыть о вазоне.
— Все меняется, — охотно ответила Варвара, будто ждала этот вопрос. — Лес умирает, увядает, я не могу помочь — люди сотворили ему столько горя… Я могла остаться с лесом, как остальные, но… — она замолчала и отвела взгляд. Иван буквально ощущал, как ей щемит сердце.
«Ты жить хотела, вот что», — между тем подумал Иван и только хотел озвучить это, как она перебила: — Почему на улицах столько бездомных?
— Ну…
— Их лишили дома, как меня! И никому не дали чего-то взамен! — ее лицо стало взволнованным. Иван невольно отшатнулся. Неужели Варвару настолько волновала чья-то судьба?
— Большинство из них, я уверен, сами лишили себя дома, — лояльно ответит Иван. Он рассматривал цветочек в ее руках, для которого она еще не нашла новое место.
— А я? А как же я?
— А думаешь, кому-то есть до тебя дело? — беззлобно спросил он. Варвара нахмурилась и отвернулась. Она встала и прошла мимо него, куда-то на кухню.
Иван допил чай и ушел с чувством собственной вины. Так обидеть ту, которая ничего плохого ему не сделала? Не сказала ничего из-за цветка, который, несомненно, был для нее очень важен. Иван опять отметил, что нужно думать, прежде чем что-то говорить.
Ему больше шла фамилия Неудачников, чем своя собственная. Один раз в школе ему назначили мыть окна, а он чуть не вывалился со второго этажа, после чего в течении дня глотал успокоительное. А еще через какое-то время дед все-таки поменял замки.
В тот день Иван обреченно сидел на ступеньках под дверью, от волнения даже не подумав позвонить в специальную службу по снятию замков. Дед все чаще забывал его — теперь только раз-два в неделю он помнил своего внука шестнадцатилетним высоким парнем, а все остальное время — маленьким мальчиком, на которого он только-только оформил опеку. Бывало, что дед вообще забывал все связанное с ним. Обидно, но винить деда Иван не видел смысла.
Иван вышел на улицу и ходил по парку до темноты, пока не стало холодить пальцы. Он только после понял, что ему некуда идти. Совершенно некуда. Потому что однодневное забвение деда не повод менять замки еще раз и тратить на это деньги.
Он купил себе глинтвейна, отхлебнул и сел на длинной лавочке в парке. Было так темно, что каждый раз Иван вздрагивал, если кто-то проходил слишком близко. Холодно. Завтра была суббота, да к черту какая разница? Иван вернулся домой, позвонил в дверь — никто не открыл, подергал за ручку — так же бесполезно.
Вдруг вспомнился свой глупый вопрос:
«А разве кому-то есть дело до тебя?», — тогда он это сказал не со зла, но… Если у Варвары вправду никого нет? Как он мог ляпать какой-то абсурд, даже не думая? В его случае это всегда приводило к случайным обидам.
Друзья у него были. Но одновременно с этим Иван мог поклясться головой, что они не считали его своим другом. Вдруг подумалось, что ночевать в антикафе не так плохо, и Иван уже двинулся туда. На небе были такие красивые звезды…
Зазвонил телефон, а на экране высветились «Деда» и фотография их канарейки. Иван от волнения чуть не выронил его.
— Привет. Э…
— Ваня! Какого черта ты не дома? С девкой какой-то шалить вздумал?! А резинку купил?! — тут же посыпался на него град вопросов. Ивану перехватило дыхание. Вспомнил.
— Ты замки поменял, я звонил, но ты не открыл, — на одном дыхании выпалил он и со всех ног побежал в сторону дома. — Сейчас откроешь? Пожалуйста…