«О боже, ведь это же она, моя девушка из той лунной ночи! Сон это или явь? Нет, невозможно!» — вихрем пронеслось у него в голове. Потом он услышал слова, от которых еще больше смутился:
— Проходите на почетное место, что же вы стоите?
Медленно он добрался до табуретки. Сделал всего четыре шага, как и тогда, а как будто прошла вечность. Все повторялось, он в этом уже не сомневался.
Тасжану и в самом деле было тяжко, будто к нему подбиралась неизвестная болезнь. Как-то ночью в гостинице он с криком проснулся, ничего не соображая. Затем обтерся влажным полотенцем, попил холодной воды и вроде стало полегче. Тогда ему пришла в голову мысль, что он чем-то тяжело заболевает. Днем все прошло.
Теперь он сидел на табуретке, опустив голову и сжав виски ладонями, ощущая почти такое же болезненное состояние.
— Выпейте, пожалуйста, — девушка протянула ему воду в деревянной пиале.
Тасжан одним духом выпил и поблагодарил:
— Спасибо, сестренка. Я, кажется, напугал вас.
— Нет, это, наверное, я напугала вас. Неужели мой вид настолько…
— Страх и радость одинаково действуют на человека, — перебил ее Тасжан.
— Это верно, — согласилась девушка. — А ведь мы были почти рядом друг с другом и раньше. Вы приходили вчера.
Джигит вздрогнул от удивления.
— Как вы узнали об этом?
— Вы осмотрели домбру, подняли с места верблюжонка. И еще… в доме чувствовался запах чужого человека.
— Это непостижимо, — покачал головой Тасжан. — Просто непостижимо.
— Когда живешь один-одинешенек, всему научишься.
— А мне все это кажется сказкой, — признался Тасжан. — Будто я сплю и вижу сон.
— Такое состояние иногда бывает и со мной, — сказала девушка. — Например, мне кажется, что я знаю вас давно. В последнее время живу в каком-то беспокойстве, в ожидании чего-то. Хоть я и избегаю людей, но все время чувствую, что кто-то непременно придет за мной. Вот вы и пришли. Ведь вы три дня смотрели на меня с балкона.
— Значит, и вы меня видели?
— Да, но мне нельзя было смотреть. От этих высотных домов у меня кружится голова.
— Высотные дома построил я, — сказал Тасжан.
— Вот как? А ведь Актау мой ровесник. В нем стали жить в год моего рождения.
— Значит, я вам гожусь в отцы.
Девушка как-то испуганно посмотрела на него, потом возразила:
— Вы слишком для этого молоды… Вы даже моложе меня… Ваши намерения чисты. Если бы это было не так, вы вчера не ушли бы. Поэтому я вам верю и не чуждаюсь вас.
— Если это так, то почему в нашу первую встречу на берегу вы не остановились, когда я вас просил об этом?
— Я боюсь брата. Он следит в бинокль за каждым моим шагом.
— Только теперь мне все стало понятно.
— Если все поняли, то должны сейчас уйти. Иногда мой брат заявляется сюда среди ночи.
— Интересно…
— Для вас, конечно, интересно.
— Хорошо, я уйду, если вы хотите. Как вас зовут?
— Акбота.
— То есть белый верблюжонок по-русски? А меня — Тасжан. Иногда товарищи называют Тасом, убирая «жан».
— Я бы лучше убрала «тас» и оставила «жан».
Тасжан вышел из дома. Акбота пошла проводить его. С моря поднималась луна.
— Я не прощаюсь с вами насовсем, Жан-ага, — сказала она, — но на сегодня и этого хватит.
— Все же мне как-то не по себе, что вы сидите тут одна, вдали от людей. Почему вы избегаете шумной жизни в городе? Вы еще слишком молоды…
— Вы не должны со мной так разговаривать, — чуть ли не враждебно сказала Акбота. Голос ее прозвучал как-то неприятно, надтреснуто. — Иначе я могу вас возненавидеть. А мне бы не хотелось менять свое мнение о вас. Теперь идите в свой развеселый город, развейтесь.
Она откинула за спину косы и гордой походкой направилась к морю. Тасжану ничего не оставалось, как вернуться в город. Пройдя шагов сто, он оглянулся. Акбота раздевалась на берегу Через мгновение ее серебристое тело скользнуло в темную воду.
«Не понимаю, сон все это или я уже умер и пребываю на том свете? — подумал Тасжан рассеянно. — Такой экзотике не место в атомном веке. Вон рядом сверкает огнями цивилизация, а тут…»