Но сейчас неожиданно он почувствовал то, что чувствовал давно с девушкой из Сармоньке. Он дрожал и задыхался, будто приподнимал одеяло любимой.
— Ой, что с тобой? — испуганно спросила Камка, вонзив лопату в землю. — У тебя, наверное, жар.
— Да, жар. Подойди ко мне, душа моя, и поцелуй меня в лоб.
Камка опустилась перед ним на колени, и Аспан обнял ее мощными руками и прижал к себе так крепко, что она застонала.
Навсегда запомнил Аспан запах влажной вскопанной земли, и крик жаворонка в вышине, и в ответ ему счастливый крик жены, и бледное небо в легких полупрозрачных перышках облаков, когда, положив голову на колени Камки, он лежал обессиленный, а она гладила его лицо, волосы, трогала пальцами губы; ее прохладные слезы капали как светлый благодатный дождь.
Они вместе закопали курджун, насыпали холм и воткнули курук.
…В снежном феврале Камка родила девочку, а через год, тоже в феврале, еще одну. Росли они тихими и светлыми, как майский день. Младшая, Малика, уже девочкой поражала необычайной красотой и какой-то нездешней странностью речей и поступков. Ночи напролет жгла лампу, сидя над книгами, а однажды Камка показала Аспану листочки, исписанные столбцами строчек. И каждая строчка оканчивалась похожими словами. Аспан сказал, что это называется «стихи», и не велел жене трогать листочки. «У девушек это бывает, но потом проходит», — объяснил он испуганной жене.
Два путника — управляющий отделением совхоза и зоотехник — двигаются по белой снежной долине. Они спешат к плененным этими же снегами табунщикам Алатая.
Кони измучились до остервенения. Белый конь Амана время от времени, будто вспомнив, что он лихой жеребец, нелепо прыгает и тотчас проваливается в снег. Мудрый азбан зоотехника мощно таранит грудью бесконечную преграду, но и он в мыле.
Все же, судя по борозде, пересекающей долину, всадники прошли довольно большое расстояние. После полудня укрывавшие небо серые тучи разошлись, и появилось солнце. От его лучей снега засверкали, заиграли миллионами зеркальных осколков.
Но двое мужчин лишь надвинули ниже треухи, а белый жеребец, всхрапнув, вдруг шарахнулся в сторону и затих, тяжело дыша.
— Когда только исчезнет классовое различие, — пошутил зоотехник, — на сильного жеребца садится управляющий, вешает на него ружье, а я должен тащить лыжи и плестись за ним.
— Если он тебе так нравится, давай меняться, — мрачно ответил Аман, — меня устроит и твой азбан.
— Вы хотите сказать, что жигит украшает и стригунка, если садится на него?
— Как мне положиться на тебя, если ты все время меня подкусываешь! — обиделся всерьез Аман.
— В таком нелегком пути шутка лишь помогает. Но если мои слова не нравятся, я буду держать их при себе.
— Правильно сделаешь, — буркнул Аман.
— Если же говорить серьезно, то, думаю, нам полагается отдых. И им — тоже, — Эркин кивнул на коней. — Мой азбан изнемог. Даже следовать за вами становится все труднее.
— Пожалуй, ты прав.
Когда спешились, сразу исчезли в узком снежном тоннеле. Из кармана полушубка Эркин вытащил несколько шариков курта.
— Вот и обед, ага.
Истекая слюной, они молча жевали курт. Кони застыли, словно оглушенные.
— До Алатая на конях не дотянем. Мой жеребец, кажется, сдался.
— А что если оставить коней здесь и махнуть на лыжах?
— Это не выход.
Солнце, поднявшееся над белоголовыми горами на высоту аркана, замерло, чуть медля, перед тем как соскользнуть вниз и спрятаться снова за те же вершины.
Вокруг мертвая тишина и холод.
— Мы похожи на двух мышей в мешке с мукой, — засмеялся Эркин, — но, в отличие от муки, снегом не наешься.
— Солнце вот-вот сядет, а мы даже не дошли до Чертова моста, где мой отец попал в лавину.
— В какой это стороне? — спросил Эркин.
— Если поехать напрямик, то не очень далеко.
— Но ведь нам нужен бетонный! Чертов мост очень опасен.
— Нужен-то нужен, — неопределенно протянул Аман, — но он в два раза дальше.
— Я до сих пор так и не видел этот знаменитый Чертов мост, хотя уже два года в ваших краях.
— Зачем тебе его видеть, ничего хорошего в нем нет, — вздохнул Аман.
— Но о нем ходит столько рассказов, и все страшные.
— Мой отец сказал как-то: «Перед каждым человеком хоть раз в жизни встает Чертов мост. И его надо перейти. Только люди без страха достигнут другого берега невредимыми».
— Почему?
— Он говорил, что будто у каждого человека на одном плече сидит дьявол, а на другом — ангел. И если в этом обманчивом мире кто-то совершает грехи, то дьявол, сидящий на левом плече, в конце концов осиливает ангела, сидящего на правом. И тогда от такого человека происходят беды.