Понятно, что из этого ничего не вышло, но она жалела, что не догадалась рассказать эту историю Мэри Джейн. Конечно, сегодняшний вечер был катастрофой, а поведение Нормана Озборна было просто отвратительным. Но многие отношения сталкивались с подобными трудностями и всё равно умудрялись оставаться на плаву.
Мысли о Бене, как всегда, вызывали у неё меланхолию. Мэй дотронулась до его фотографии в рамке, стоявшей на прикроватной тумбочке. Рядом с ней стоял телефонный автоответчик. Голос Бена всё ещё был записан на автоответчик. Все эти месяцы, как его не стало, Мэй никак не могла найти в себе силы переписать его. Время от времени она проигрывала сообщение, с тоской глядя на фотографию. «Привет, мы не можем ответить на ваш звонок», как бы "говорил" его голос, и Мэй тяжело вздыхала каждый раз и мечтала, чтобы он был рядом... или чтобы она была рядом с ним.
Но не было смысла зацикливаться на таких вещах.
Милостивый Господь решил, что ей суждено ещё какое-то время остаться здесь, вот и всё, и если Он склонен раскрыть Свой замысел в этих, казалось бы, непростых делах, то Он так и сделает. А пока что она будет просто разбираться с тем, что ей выпало на долю.
Мэй опустилась на колени рядом с кроватью и тихо застонала, когда колени захрустели под ней. Проклятый артрит усиливался. О, эта юношеская гибкость мышц, которой она когда-то обладала. Она чувствовала, что у неё молодой ум. Что за извращённость владеть таким столь юным умом, заключённым в такую старую и ограниченную оболочку?
Такой извращённый ум, который насильно отнял у неё Бена самым несвоевременным способом. Затем Мэй решила, что дальнейшие размышления на эту тему, несомненно, будут богохульством, и не стала их развивать. Вместо этого она опёрлась локтями о кровать, сложила руки на груди и закрыла глаза.
– Отче наш, сущий на небесах, – произнесла она с лёгкостью, выработанной долгой практикой. – Да святится имя Твоё. Да прийдёт Царствие Твоё, да будет воля Твоя и на земле, и на небе. Хлеб наш насущный дай нам на сей день, и прости нам наши прегрешения, как и мы прощаем тех, кто грешит против нас. Не введи нас во искушение, но избави нас...
В этот момент стена за её спиной взорвалась. На долю секунды Мэй показалось, что она вернулась во Вторую мировую войну, снова стала полевой медсестрой в том безрассудном, безумном предприятии, о котором она никогда не рассказывала Питеру, чтобы он не счёл это карт-бланшем и не наделал сам глупостей. Она подумала, что её обстреливают немцы или что-то в этом роде. Она упала на пол, над её головой пролетели осколки стекла и штукатурки, но потом ей удалось собраться с мыслями.
Она повернулась к источнику безумного появления и была в шоке. Неподалёку, издавая рёв турбинных двигателей, парило то жуткое существо, которое газеты окрестили Зелёным Гоблином. Мэй вытащила из своих волос осколки стекла и в замешательстве уставилась на безумца в костюме, который заглядывал в дыру, которую он только что проделал.
Зелёный пар вырывался из его глайдера, заполняя комнату. Затем его лицо, казалось, вдруг стало расширяться и расширяться, пока не исказилось до невозможности и не заполнило всю комнату, протянувшись от одного края до другого. Его жёлтые глаза сверкали в относительном полумраке спальни. Он издал громкий безумный смех, и тётя Мэй попыталась убежать. Но вместо этого она упала на пол, подняв руки, пытаясь оттолкнуть его, и, заикаясь, повторяла:
– Но избави нас...
– Договаривай! – взвыл Зелёный Гоблин. – Заканчивай!
Мэй схватилась за грудь, не понимая, что имел в виду Гоблин, если только монстр не имел в виду её пребывание на Земле. Но потом она поняла и в ужасе закричала:
– ...избави нас от зла!
И вдруг почувствовала, как тяжёлые тиски сдавили ей грудь, лишая дыхания, самой жизни. Её спина выгнулась дугой, напряглась, а затем она обмякла, словно мешок с рисом. Её глаза закрылись, голова склонилась набок, и последнее, что она услышала, когда темнота поглощала её, было: «Аминь, сестра!», сопровождаемое безумным и очень самодовольным хихиканьем.
Жёлтые глаза
Питер бежал по больничному коридору вне себя от беспокойства. Медсёстры и санитары разбегались в сторону, освобождая ему дорогу. Он чуть не столкнулся со стариком, который как раз выходил из своей палаты, неся капельницу на подставке на колёсиках. Но Питер с лёгкостью обогнул его, да так быстро, что пожилой пациент даже не успел понять, прошёл ли кто-то мимо него только что или нет.