На крыше он промок под дождём, но успел обсохнуть.
Питер смотрел на фотографию, которую принёс. Дядя Бен погиб из-за него. Тётя Мэй госпитализирована, находится в смертельной опасности из-за него. Этот странный "дар", который он получил, имел слишком высокую цену, как ему казалось.
Питер наклонился вперёд и поцеловал в лоб тётю Мэй, сдерживая слёзы.
– Прости меня, – прошептал он.
Питер принёс с собой учебники, чтобы не отставать в учёбе, но они просто лежали в рюкзаке у его ног. Он знал, что рано или поздно доберётся до них, но сейчас он боялся отвести взгляд от тёти Мэй, опасаясь, что она каким-то образом ускользнёт в небытие, пока он отвлечётся хоть на мгновение. В конце рабочего дня медсестра, заведовавшая отделением, попыталась заставить его уйти. Но он проигнорировал её. Он просто сидел в кресле, не двигаясь. Она с таким же успехом могла бы обратиться к манекену в универмаге.
Медсестра, разозлившись, вызвала врача, который сказал Питеру почти то же самое. И он вынужден был сдаться, часы посещения закончились, состояние его тёти стабилизировалось, и он ничего не добьётся, просто сидя в палате. Кроме того, это шло вразрез с правилами посещения больницы, о чём ему было хорошо известно, и их нельзя было игнорировать... потому что... это очень плохо.
Питер не обратил на него внимания, даже не взглянул на него.
Он.
Просто.
Сидел.
Раздражённый доктор вызвал дюжего санитара, который попытался поднять Питера на руки. Питер также проигнорировал и его. Он не сопротивлялся, в этом не было необходимости. Он просто не сдвинулся с места, когда санитар, который был тяжелее его на добрых пятьдесят килограмм, попытался поднять его. Раздражённый санитар попытался поднять Питера вместе с креслом и был удивлён, когда у него получилось не больше, чем при предыдущих попытках. Он, конечно, не заметил маленьких кусочков паутины, которые Питер предусмотрительно прикрепил к нижней части ножек кресла.
Поэтому санитар, медсестра и врач подумали о том, чтобы вызвать полицию. Санитар заметил, что юный парень был сильнее, чем казался, и если бы полицейские начали применять физическую силу, всё могло бы обернуться очень плохо, причём достаточно быстро. Доктор спросил, не причиняет ли Питер кому-нибудь вреда, и медсестра призналась, что нет. Он совсем не мешал никому, и если бы не тот факт, что они подняли весь этот шум, его присутствие осталось бы совершенно незамеченным.
Доктор пожал плечами, сказав: «Приглядывайте за происходящим», и ушёл. И на этом всё закончилось.
Питер не заметил, как задремал, но не успел он опомниться, как уже моргал от бьющего в глаза солнечного света. Его рубашка промокла насквозь от пота. Но ему было всё равно.
Он спустился вниз, купил что-то перекусить в автомате, вернулся в палату к Мэй и начал читать учебники. Какое-то время он занимался, кивая медсёстрам, которые время от времени заходили проведать его тётю. Они перестали беспокоиться о нём, видимо, решив воспринимать его как один из предметов обстановки, ничем не отличающимся от кресла или стола. Возможно, они даже сочли это милым.
Сразу после 9:30 утра Питер заметил, что глаза Мэй открыты и смотрят на него, а уголки рта слегка морщатся, как это бывало, когда она была рада его видеть. Мэй прошептала его имя, но он не стал её обнимать, опасаясь, что может сломать её. Питер быстро позвал врача, который осмотрел Мэй, и на его лице появилось выражение облегчения. Он задал ей несколько вопросов, записывая показания приборов, которые следили за её состоянием, и, похоже, остался доволен результатом. Когда он спросил, знает ли она, что произошло, она снова замерла.
Питер не отходил от тёти, пока она снова не заснула. Он всё ещё был напряжён и нервничал, но доктор, казалось, был настроен достаточно оптимистично. Да, именно так они всегда это называли: достаточно оптимистично. Он сообщил Питеру, что тот теперь может идти домой, но Питер просто не стал его слушать, поэтому доктор закатил глаза и ушёл.
Поскольку Питер почти не спал ночью, не говоря уже о том, что чувствовал себя неуютно, он в конце концов заснул. Его разбудил тихий стук в дверь палаты. На мгновение он растерялся, не понимая, где находится. Он поднял голову, облизнул губы, и ему показалось, что рот у него набит ватой.
У входа стояла Мэри Джейн с робкой улыбкой на лице. Под мышкой она держала букет цветов.
– Можно войти? – спросила она.
Питер сразу же почувствовал себя помолодевшим. «Как может один человек оказывать такое сильное влияние на другого?», удивлялся он, поднимаясь на ноги. Он сунул в рот мятную конфету, когда Эм Джей нерешительно вошла в палату и бросила печальный взгляд на бессознательное тело тёти Мэй. Потом, всё ещё держа в руках цветы, Эм Джей подошла к Питеру и нежно обняла его за плечи. Она прижала его к себе в утешительном объятии, и Питер тихо выдохнул, ему показалось, что он сдерживал дыхание целую вечность.