– Ты проснулась! – сказал он, коварно переходя к очевидному. – Это хорошо! Очень хорошо. Ты в порядке?
– Я в порядке, – уверенно сказала она и тут же переключилась на чрезмерно обеспокоенную мать. – А вот тебе следует пойти домой и немного поспать.
Питер решительно покачал головой.
– Я не хочу оставлять тебя... – Он не стал добавлять "одну", – потому что тогда я не смогу тебя защитить.
– Но здесь я в безопасности, – пренебрежительно сказала она.
– Я должен был быть там.
Тётя Мэй уставилась на него, не в силах понять, о чём он говорит. Потом, конечно, она поняла: "там" означает "с ней". Она покачала головой.
– Ты не знал. – Когда она увидела, что его это не успокоило, то взяла за руку и крепко сжала её с удивительной силой. – Питер, трудности, с которыми мы сталкиваемся в жизни, не в нашей власти подвергать сомнению. Это воля Божья.
– Я знаю, но я мог бы хоть что-то сделать...
Естественно, она не подозревала, что разговор происходит на двух уровнях. Она понятия не имела, что её племянник имел в виду, что, будучи Человеком-пауком, он мог бы сразиться с Зелёным Гоблином и, возможно, положить конец этому безумию. Вместо этого она усмехнулась тому, что сочла абсурдным.
– Что бы ты сделал? Ты и так слишком много делаешь! Колледж, работа, всё это время со мной... Ты же не Супермен, знаешь ли.
Это замечание, конечно же, вызвало у него непроизвольную улыбку. А как могло быть иначе? Не понимая источника юмора, Мэй была воодушевлена.
– Улыбка! Наконец-то. Я не видела улыбки на твоём лице с тех пор, как здесь была Мэри Джейн.
Он приподнял бровь.
– Эй! Ты ведь должна была спать. Что ты слышала?
Загадочно улыбаясь, она сказала:
– Знаешь... тебе было около шести лет, когда её семья переехала в соседний дом. И когда она вышла из машины, и ты впервые её увидел, то схватил меня за руку и сказал: «Тётя Мэй! Тётя Мэй! Это ангел?»
Питер слышал эту историю сотню раз. Тем не менее, он изобразил на лице неподдельное удивление и сказал:
– Господи, тётя Мэй, неужели я правда это сказал?
– Уж поверь мне, – ответила она, не заметив, намеренно или нет, сарказма. Затем она понизила голос и мягко сказала ему: – Тебе не кажется, что ей стоит об этом сказать?
Питер сидел на краю кровати. Теперь он встал и отвернулся, заложив руки за спину.
– В неё влюблён Гарри. Она всё ещё его девушка.
– Разве не ей это решать? – спросила Мэй, по-совиному моргая.
– Она меня почти не знает. И никогда не узнает.
Тётя Мэй лежала в кровати на спине, но теперь она полностью села и заговорила с такой горячностью, что это удивило Питера.
– Потому что ты ей этого не позволяешь! Ты всегда такой таинственный. А в последнее время как никогда. – Она раздражённо выдохнула воздух сквозь сжатые губы и поправила одеяло на ногах, очевидно, очень расстроенная поведением своего племянника, но не совсем уверенная, с чего начать, чтобы дать ему понять, насколько она раздражена.
– Не будь таким сложным, – сказала она, наконец. – И не теряй времени даром. Единственное, что нужно знать Мэри Джейн, – и она погрозила костлявым пальцем, – это то, что ты чувствуешь. Скажи мне, Питер... разве будет так опасно дать понять Мэри Джейн, как сильно она тебе дорога? Все и так уже знают, что ты её любишь.
Он поймал себя на мысли о том, что кивает в молчаливом согласии... и тут в его голове с грохотом стукнула ещё одна монета. Он был так сосредоточен на тёте Мэй и на том, что она стала целью Гоблина, что не осознавал всего масштаба и ужаса ситуации в полной мере…
...до этого момента.
Он выдавил из себя улыбку, стараясь не паниковать.
– Знаешь... Думаю, ты права, тётя Мэй. Я думаю, что я... я позвоню ей прямо сейчас... и скажу ей... попытаюсь... всё исправить.
– Как мило! – воскликнула Мэй и указала на телефон возле своей кровати. – Ты можешь воспользоваться этим телефоном прямо сейчас...
– Нет, я... – Питер заикался, пятясь к двери. – В коридоре есть телефон-автомат... Я просто... уединюсь, понимаешь ли... – и, не сказав больше ни слова, он повернулся и выбежал из палаты.
Тетя Мэй улыбнулась, и её сердце воспарило.
– Ах, юная любовь, – сказала она.
Питер тем временем находился в коридоре, рядом с солярием, где взволнованные члены семьи ждали вестей о своих близких. Он набрал номер и, слушая непрерывные гудки, почувствовал себя одним из них... за исключением того, что ему не нужен был доктор. Здоровье одного из его близких полностью зависело от прихоти сумасшедшего.