– Ну же, возьми трубку! – пробормотал он.
Раздался щелчок, и его сердце подпрыгнуло, но тут включился автоответчик.
– Привет, это я! Спой свою песню после звукового сигнала.
Питер ждал нетерпеливо. У неё был один из тех телефонов, на которые требуется целая вечность, чтобы переключиться на звуковой сигнал, и когда он включился, Питер заговорил так быстро и настойчиво, что ему приходилось заставлять себя сбавлять темп.
– Эм Джей, это Питер. Ты дома? Я звоню узнать, всё ли в порядке. В смысле, убедиться, что ты цела и невредима. Позвони мне, когда вернёшься. Я расскажу тебе последние новости о тёте Мэй. Хорошо? Ладно, береги себя. Не ходи по тёмным переулкам. – Он старался, чтобы это прозвучало непринуждённо, но понимал, что не сможет оставить в телефонном сообщении фразу «Тебе угрожает страшная опасность от летающего маньяка».
Когда он уже собирался повесить трубку, на другом конце провода снова раздался щелчок. Она сняла трубку.
– О, отлично, ты дома!
Никто не ответил.
– Алло? – неуверенно произнёс Паркер.
И тут раздался безумный смех, и Питер чуть не раздавил трубку в руке. Вся кровь отхлынула от его лица, когда певучий голос поинтересовался:
– Может ли Человек-паук выйти поиграть?
– Где она? – резко спросил он.
Несколько проходящих мимо санитаров взглянули на него. Он полуобернулся и расправил плечи, чтобы его взволнованное состояние не бросалось в глаза.
– Будь осторожнее с любовью, Человек-паук, – усмехнулся Гоблин.
– У меня есть дела поважнее, чем слушать твои проповеди, – сказал Питер, сдерживая ярость.
– Образованный человек, – снова засмеялся Гоблин. – С другой стороны, много знать... может стать опасно. Но в мире так много опасностей, не так ли?
– Где она?
– У неё небольшая экскурсия на мосту. – И тут он снова рассмеялся, и его хохот всё усиливался, и Питер почувствовал, как эти жёлтые глаза прожигают его душу...
Выбор
Мэри Джейн проснулась от холода, который пронизывал её до костей, заставляя проснуться, и от этого она чувствовала себя невероятно тяжёлой и разбитой. Сначала она не понимала, откуда исходит холод, но потом её разум догадался – из-за постоянного завывания ветра, который постоянно дул, и это само по себе было достаточно плохо, но она также ощущала некую незащищенность, которую не могла до конца понять. Незащищённость, уязвимость... Возможно, ей это снилось. Хотя в этом мог быть смысл.
Эм Джей была погружена в темноту, а потом поняла, что это из-за того, что её глаза были закрыты. Но когда она открыла их, ничего не изменилось. Она по-прежнему ничего не могла разглядеть. Была ночь, в этом можно было не сомневаться.
Она медленно поднялась на ноги, сбитая с толку, держась за голову от боли. Она помнила, как вошла в свою квартиру, почувствовала какой-то приторно-сладкий запах, подумала, не оставила ли она включённым газ... а потом ничего. Смятение окутало её разум подобно облаку.
Она сделала шаг назад и вдруг, сама не понимая почему, почувствовала, что теряет равновесие. Инстинктивно девушка взмахнула руками, подалась вперёд, приложив значительное усилие верхней частью тела, и посмотрела вниз.
Она ахнула, когда в сотнях метров под ней стали видны фары машин, проезжающих по мосту Куинсборо, ни о чём не подозревавших водителей.
Много лет назад команда авторов песен, состоящая из Саймона и Гарфанкела, застряла в пробке на том самом мосту и воспользовалась случаем, чтобы написать песню под названием "Отличное настроение". Мэри Джейн всегда нравилась эта песня. Но в этот раз она опустилась в самый низ её списка любимых песен. И только упав на колени, Эм Джей удалось избежать падения с западной башни моста.
«Я схожу с ума, я схожу с ума, это какой-то сон, всё будет хорошо», твердила она себе, вплоть до того момента, пока знакомый рёв двигателя не сообщил ей, что она чертовски далека от того, чтобы быть "в порядке".
Зелёный Гоблин пронёсся мимо неё по дуге, взревев турбинами, и, прежде чем повернуть в сторону, поднял небольшую волну безумия. Но это был не просто полёт, он направлялся куда-то с определённой целью. Эм Джей наблюдала за ним, как он сворачивает к трамвайной остановке на острове Рузвельта, оставляя за собой шлейф дыма в ночном небе, направляясь всё ниже и ниже к красному трамваю, который был на полпути к станции. Это была канатная дорога, которая доставляла пассажиров из Манхэттена ко многим жилым комплексам на острове Рузвельта, расположенным посреди Ист-Ривер. Даже со своего места, стоя на четвереньках, она могла видеть, что в вагоне было полно детей. Дети и их отцы указывали на зелёное существо в брони, которое стремительно приближалось к ним, янтарного ангела смерти. Эм Джей была слишком далеко, чтобы расслышать, о чём они говорят. Кричали ли они? Смеялись? Кричали, чтобы он держался подальше?