Трос обвился вокруг талии Питера, и на долю секунды ему показалось, что он каким-то образом отцеплен от трамвайного вагона. Затем Гоблин, державший другой конец троса, пронёсся мимо него. Трос натянулся, и Питера оторвало от паутины, подняло высоко в воздух и потащило за полностью потерявшим управление глайдером Гоблина. Он пытался выровнять его, но безрезультатно, и глайдер начал снижаться и разворачиваться, направляясь обратно к острову Рузвельта.
Гоблин обернулся и захихикал, явно восхищённый борьбой подростка в костюме. Затем, видимо, увидев достаточно, он вытянул руку, снова обнажив лезвия, и те перерезали трос. Питер врезался в заброшенные громоздкие развалины больницы для больных оспой на южной стороне острова.
Пошатываясь, он с трудом поднялся на ноги, и вдруг отовсюду на него набросились летучие мыши. Острые, словно бритва, они налетели со всех сторон. Он понятия не имел, где Гоблин их раздобыл, и как они функционируют. Также он понятия не имел ни о чём, кроме того, что они вонзались в него, разрывая его костюм, оставляя блестящие полосы крови на груди и ногах. Каждый раз, когда кто-то из них попадал в него, боль вспыхивала у него перед глазами до такой степени, что он уже просто переставал её чувствовать.
– Хватит! – проревел Гоблин. Но летучие мыши, не вняв приказу своего хозяина, продолжали кромсать Питера, пока он, пошатываясь, брёл по пыльному полу больницы. – Я сказал, хватит! – прорычал Гоблин, и на этот раз, видимо, сработала какая-то кибернетическая схема. Летучие мыши прекратили свои нападения и покорно улетели прочь.
Питер даже не понял, что лежит на земле на спине, пока летучие мыши не улетели. Он перевернулся, оставив кровавый след на месте своего отдыха. Он поднял глаза на Гоблина, который нависал над ним, и попытался встать. Его ноги превратились в желе, и он снова рухнул на землю.
Гоблин, смеясь, наклонился к своему глайдеру и вытащил копьё, на верхней части которого была кнопка, которую он нажал, и спереди выскочили три лезвия, придав оружию вид вил.
– Страдание, страдание, страдание, вот что ты выбрал, – печально произнёс Гоблин, словно сочувствуя. – Я предлагал тебе дружбу, а ты плюнул мне в лицо. Не будь ты таким эгоистом, смерть твоей девушки была бы быстрой и безболезненной. Но теперь, когда ты меня по-настоящему разозлил, я позабочусь, чтобы она была медленной и очень болезненной. Так же... как и твоя...
Гоблин замахнулся копьём, направив его Питеру в грудь. В последний момент Питер поймал его, и когда он посмотрел Гоблину в лицо, полное ненависти, к нему вернулись силы. Он вырвал копьё из его хватки и ударил им по бронированной голове монстра с такой силой, что чуть не обезглавил его. В результате этого удара Гоблин слетел с глайдера, отлетел на десять метров и рухнул на землю.
Питер на мгновение пошатнулся от напряжения, опустился на одно колено и глубоко вздохнул. Повсюду была его кровь, а Гоблин, который терроризировал стольких людей, который, казалось, существовал только для того, чтобы досаждать ему, лежал на земле и стонал. Тот факт, что такое чудовище могло существовать, наполнил его безымянной яростью, и он почувствовал, что всё, через что он прошёл, случилось только для того, чтобы привести его к этому моменту, чтобы взглянуть в лицо злу и сказать: «Твой день настал».
Питер Паркер был сбит с ног, израненный и истекающий кровью, но вдруг чудесным образом Человек-паук поднялся на ноги, вытащил вилы из своего колена, отбросив их в сторону, и схватил Гоблина за грудки. Он поднял его с земли и нанёс ему сокрушительный удар, который мог бы вывихнуть ему челюсть, если бы тот не был защищён бронёй.
Гоблин пролетел сквозь стену, но поднялся, сумел сделать несколько шагов, и тут Человек-паук нанёс ему ещё один сокрушительный удар. Гоблин рухнул на ближайшую каменную стену, и его голос стал жалким и умоляющим, когда он заговорил:
– Пожалуйста...
Человек-паук не хотел его слушать, не желал больше слышать. Он снова поднял Гоблина, и ему захотелось размозжить кулаком лицо своего противника. Хотелось хоть раз увидеть кровь Гоблина. Он сорвал с Гоблина маску, и на него глядело избитое лицо Нормана Озборна, прошептавшее распухшими губами:
– Питер…
Кулак Человека-паука оставался сжатым, но это уже был не Гоблин. Это был Норман Озборн. Видимо, это был... это был какой-то трюк, так не должно было быть. Гоблин загипнотизировал его или... или у Человека-паука галлюцинации. Или это была игра света, или андроид, или клон... что угодно... это не могло быть правдой...
Ярость внутри Паркера утихла, когда недоверие отбросило её на второй план. Человек-паук снял свою изодранную маску, чтобы убедиться, что он видит то, что, как ему казалось, невозможно. Он опустил Озборна, который рухнул на землю, жалобно глядя на него.