–Нет, но я подозреваю, что ты мне расскажешь, – сухо ответил Озборн.
– Вся эта история с Интернетом. С людьми, которые не уважают авторские права, потому что они заняты тем, что крадут целые печатные работы из скачиваемых файлов или разглагольствуют друг на друга, нанося удары, прикрываясь такими именами, как "Пушистик" или "Разрушитель" или "Боб1123" или подобной чупухой. – Джона размахивал сигарой, пепел летел во все стороны. Один из обслуживающего персонала, давно привыкший к тому, что Джеймсон выходил из себя, деловито сметал пепел в мусорное ведро. – Как ты думаешь, Норман, какое влияние оказала бы Декларация, если бы её заполнили подписи типа "Смертный крик" или "Прыгун27"?
– Никакого, – согласился Озборн. – Но если быть честным, Джона... почему кто-то должен хотеть быть героем в наше время, в эпоху, когда это поощряется вашими собственными СМИ? Всякий раз, когда кто-то совершает что-то героическое, газеты хватаются за него и копают, копают, пока не найдут какую-нибудь грязь, а затем выплёскивают её на первые полосы. Зачем кому-то делать себя такой мишенью?
– Если ты герой, ты не думаешь о том, что может случиться, если ты рискнёшь. Ты просто делаешь то, что должно быть сделано, – парировал Джона. – Я стараюсь прожить свою жизнь настолько скрупулёзно, насколько это возможно, Норман. Ты не сможешь бороться с коррупцией, если у тебя у самого руки нечисты. Люди хотят расследовать мои дела, пусть расследуют. Мне нечего скрывать. Но следуют ли люди моему примеру? Нет. Как я уже сказал, героев больше нет. Не вини гонца за это послание.
Озборн продолжал твердить себе, что ему не следует так дразнить Джону, но он был достаточно встревожен предстоящей встречей, на которую ему предстояло попасть, и старый болтун начинал его раздражать.
– Так что же ты хочешь этим сказать, за что тебя не стоит винить? Что никто не способен выдержать пристального внимания общественности, какими бы благонамеренными ни казались его действия.
– Точно, – сказал Джона, выразительно взмахнув сигарой, отчего в воздух полетело ещё больше пепла. Часть пепла заплясала на лацканах пиджака Озборна, и он смахнул их. Джона, казалось, ничего не заметил. – Именно так.
– Забавно, – сказал Озборн, задумчиво почёсывая подбородок и поднимаясь со стула. – Кажется, я припоминаю человека, жившего около двух тысяч лет назад, в котором было что-то героическое. Многие люди восхищались им. А многие – нет. Так скажи мне, Джона... если бы сегодня появился человек такого уровня героизма, стал бы ты слушать и учиться у него? Или ты был бы первым в очереди на то, чтобы распять его?
Несколько мужчин слушали этот разговор, и когда Озборн сказал это, раздался коллективный хохот. Джеймсон бросил взгляд по сторонах, и смех быстро стих, когда они вернулись к своим газетам.
– Это не смешно, Норман, – тихо сказал Джеймсон.
– Нет. Не смешно. – Он похлопал Джеймсона по плечу. – Джона, я надеюсь, ради твоего же блага, что у тебя будет свой герой, и у тебя будет своя история, и ты восстановишь свои тиражи. Видит Бог, нам по-прежнему нужны газеты и герои... и тебе нужен кто-то, кого можно разгромить.
– Или боготворить, – быстро добавил он.
– Это зависит от тебя, не так ли?
И когда Норман выходил из мужского клуба, Джона крикнул ему вслед: – Запомни мои слова, Озборн: в наши дни мы ближе всего подходим к героям, когда какой-нибудь придурок, выбравший неудачный момент, попадает в это случайно!
– Джона, – бросил Озборн через плечо, – я думаю, ты только что дал определение слову "герой" на века.
Несчастный случай
Это был самый маленький из маленьких. Он старался держаться подальше от других, пугаясь разницы в размерах. В то время как другие передвигались неторопливыми группами, демонстрируя жвалы и чёрные мохнатые брюшки, самый маленький, коротышка, держался в стороне. Еды было много, и те, что покрупнее, получали большую её часть просто потому, что они были крупнее и не стеснялись забирать её себе. Остатки доставались самым маленьким из маленьких. В результате, в дополнение к своему миниатюрному росту, он выглядел тощим и голодным.
Так что, пока все остальные сидели сытые и довольные, самый маленький из маленьких исследовал каждый уголок своего дома, бесконечно и придирчиво изучая каждый сантиметр. Он делал это не из-за какого-то плана или долгосрочной стратегии. Он делал это потому, что ему больше нечем было заняться, чтобы скоротать время.