"Обруч" и Питер обернулись, чтобы увидеть говорившего – Гарри Озборна. В отличие от Питера и "Обруча", которые открыто выражали своё возмущение, Гарри был абсолютно спокоен. Очевидно, он не собирался доставлять "Обручу" удовольствие видеть его в гневе, как будто тот был недостоин такой привилегии.
Тем не менее, "Обруч" вызывающе сказал: – Или что?
Флэш, не моргнув глазом, ответил: – Или его отец уволит твоего отца.
Услышав это, "Обруч" побледнел, а несколько стоявших вокруг ребят, которые слышали этот разговор, громко рассмеялись. Гарри, казалось, не смутило такое внимание, хотя Питер слегка покраснел.
Но мистеру Салливану это явно надоело. Громким, чётким голосом он объявил: – Следующий, кто заговорит, провалит этот курс. Я не шучу.
Питер не думал, что это должно представлять большую угрозу для "Обруча", Флэша и им подобных: он был вполне уверен, что единственный раз, когда они видели двойки, тройки, четвёрки или пятёрки рядом с собой, это когда они стояли на платформе метро. Тем не менее, "Обруч" отступил, хотя и бросил на Гарри довольно злобный взгляд.
Гарри, со своей стороны, казалось, ничего не заметил и ему было всё равно.
Продолжая осмотр экспозиции, экскурсовод сказала: – Паук-краб из семейства "Бокоходы", род "Цветочные" – плетёт паутину, чтобы поймать свою добычу, также он охотится, используя набор рефлексов с такой скоростью нервной проводимости, что, по мнению некоторых исследователей, это почти граничит с предвидением... ранним осознанием опасности... – она понизила голос и пошевелила пальцами, чтобы это прозвучало таинственно, – паучье чутьё.
Они дошли до центра лаборатории, где исследователи работали за компьютерами, установленными вокруг электронного микроскопа. На больших видеоэкранах по всей комнате демонстрировались гигантские изображения того, что, очевидно, было объектом пристального внимания микроскопа: ДНК паука. Питеру находил всё это невероятно увлекательным, и с первого взгляда на своих одноклассников мог сказать, что он был таким единственным. Было ли что-то не так с ним или с остальными?
– За пять кропотливых лет сотрудники Колумбийского центра генетических исследований полностью составили карту генетических кодов каждого из этих пауков. – Экскурсовод размеренным шагом обошла лабораторию, говоря с такой гордостью, что можно было подумать, будто она лично руководит разработкой карты, позволяющей отследить каждую цепочку каждой хромосомы. – С этими намётками ДНК, – продолжила она, – мы приступили к тому, что раньше считалось невозможным: к межвидовой генетической трансмутации.
Флэш оказался в пределах слышимости Питера и совсем рядом с Мэри Джейн и очень тихо сказал: – Я думал, они справились с этим, когда ты родился, Паркер. – Он рассмеялся про себя и отступил назад, прежде чем Эм Джей заметила, что он что-то сказал. Питер снова почувствовал острую боль в лице, когда кровь прилила к нему. Он не знал, что было хуже: шутки Флэша на его счёт или осознание того, что Мэри Джейн принадлежит Флэшу, а Питер остался ни с чем.
– В этой лаборатории рекомбинации, – сказала экскурсовод, обводя рукой удивительный комплекс, – мы используем синтезированную транспортную РНК для кодирования совершенно нового генома, объединяющего генетическую информацию всех трёх пауков в этих пятнадцати генетически сконструированных супер-пауках, первых в истории человечества.
Прямо перед ними был стеклянный резервуар. По стенкам ползали вышеупомянутые мутировавшие пауки. Питер с иронией отметил, что наконец-то появилось нечто, что полностью завладело вниманием учеников. Они зачарованно смотрели на отвратительных существ, ползающих по стеклу.
Казалось, они собрались в одном месте. Питер решил, что было бы необычно круто, если бы ему удалось сфотографировать всех пятнадцать супер-пауков одновременно. Мэри Джейн уже расположилась рядом с "паучьим центром". Если ему удастся заснять её, тем лучше. Гарри тоже приблизился, но Питер немного отстал, чтобы получить более широкий ракурс и убедиться, что в кадр попали все пятнадцать.
– Отвратительно, – сказала Мэри Джейн, но в её голосе не было особого отвращения. На самом деле она выглядела почти восторженной, как будто они были прекрасны в своём тошнотворном виде.
Гарри, однако, неправильно истолковал её тон.
– Да, противные маленькие существа, – сказал он, думая, что соглашается с ней.