Долгие годы ему недвусмысленно твердили, что вход в кабинет запрещён, и это заставило Гарри остановиться в дверях. Он чувствовал себя почти вампиром, который не может войти без приглашения.
– Папа? Папа, ты в порядке?
Норман Озборн поднял глаза на сына, казалось, осознавая его присутствие, но не в силах сосредоточиться на нём.
– Гарри? – Это было отчасти признание, а отчасти вопрос, действительно ли перед ним стоит его сын.
Гарри тут же стряхнул с себя старые детские тревоги и быстро вошёл, присев на корточки перед отцом и не пытаясь скрыть своего беспокойства.
– Ты выглядишь больным. Что случилось?
– Я... не знаю.
Он никогда не слышал, чтобы его отец говорил таким уязвимым тоном. Даже испуганным. На этот раз он действительно был нужен отцу.
– Где ты был прошлой ночью? Я не слышал, как ты вошёл.
Озборн нахмурился, словно пытаясь собрать воедино обрывки воспоминаний.
– Я был... прошлой ночью, – хрипло произнёс он, – я был...
– Что?
Его плечи поникли в зная поражения.
– Я... не помню.
Прежде чем Гарри смог продолжить, он услышал шум в коридоре. В одном из голосов он сразу же узнал дворецкого Эдмунда. Второй он не сразу узнал, но потом понял, что это была помощница его отца с корпорации, мисс Симкинс. Он встречался с ней всего раз или два – его отец прилагал все усилия, чтобы его жизнь на заводе была отделена от семейной. Иногда у Гарри возникало чувство, что это из-за того, что он стесняется своего сына и хочет свести к минимуму общение Гарри с деловыми партнёрами, чтобы уберечь себя от унижения. Однако сейчас явно было не время зацикливаться на старых обидах.
– Я должна его увидеть, – настойчиво повторяла Симкинс. Было очевидно, что она протиснулась мимо Эдмунда, пытаясь добраться до Нормана.
– Сейчас его нельзя беспокоить, – пытался остановить её Эдмунд, с каждой минутой его голос звучал всё более раздражённо.
– Это не может ждать!
Именно Озборн уладил этот вопрос.
– Кто там? – воскликнул он. Гарри не мог поверить, что его голос звучит так слабо, так растерянно. Он подумал, что, возможно, у его отца начинается болезнь Альцгеймера или что-то столь же ужасное.
– Мистер Озборн, – сказала Симкинс, входя в кабинет. Она выглядела расстроенной, но Гарри сразу же почувствовал, что хочет защитить своего отца, не желая, чтобы тот подвергался чрезмерному стрессу.
– Моему отцу нездоровится, мисс Симкинс, – начал Гарри.
Но Симкинс перебила его.
– Мистер Озборн, доктор Стромм мёртв.
Это имя ничего не значило для Гарри. Но, очевидно, оно явно что-то значило для его отца, потому что Норман ошеломлённо посмотрел на Симкинс.
– Что?
– Его тело было обнаружено сегодня утром в лаборатории. – Симкинс сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, а затем продолжила. – Он был убит, сэр.
– Убит! – воскликнул Гарри. Возможно, он и не знал, кто такой Стромм, но убийство посреди завода его отца? Это не могло нести ничего хорошего.
Норман Озборн поднялся на ноги, и некоторое замешательство прошло, когда он сосредоточился на новой ситуации.
– О чём Вы говорите? – спросил он.
– О прототипе летающего глайдера, сэр...
– А что с ним?
– Он пропал. Украден, сэр, – поспешно сказала Симкинс.
На долгое мгновение воцарилась мёртвая, ошеломлённая тишина.
– Отвезите меня туда, – попросил Озборн.
Быстро кивнув, Симкинс направилась к выходу, Норман последовал за ней. Гарри задержался на мгновение, затем посмотрел на маски, которые наблюдали за ним, и поспешил покинуть кабинет. Он поспешил за отцом, выбежал за дверь и спустился по лестнице как раз в тот момент, когда Норман садился на заднее сиденье машины, на которой приехала Симкинс. Отец посмотрел на него и спросил:
– Куда это ты собрался?
– Ты... ты был нездоров, – ответил Гарри. – И я подумал, что, возможно, мне стоит поехать с тобой, я могу помочь...
– Симкинс поможет мне. За это я ей и плачу. Я не из тех людей, кто позволяет головной боли беспокоить себя.
– Но папа, я... я подумал...
– Что ты подумал?
Каждое его слово становилось всё тише и тише, пока к концу предложения его голос не стал едва слышен, Гарри сказал:
– Я подумал, что я могу... тебе... понадобиться...
Норман протянул руку, коротко сжал его предплечье и сказал:
– Ты мне нужен всегда. Но не сейчас.