– Ну, она не делала ему одолжений, это уж точно. «Моя мать забавно меня одевала». Вот тебе и боевой клич. Хм. Рестлеры, которые одеваются как подростки. Жалкие. Жалкие. Великолепный Джордж, вот это был рестлер с чувством стиля.
Тётя Мэй посмотрела на Бена, приподняв бровь.
– Я начинаю беспокоиться о тебе, Бен. Правда, я действительно волнуюсь.
Тем временем, претендент, казалось, был не доволен своим представлением.
– Я – Человекообразный паук, – сказал он.
– Выходи на ринг, придурок, – сказал ведущий ринга, очевидно не заметив, что микрофон включён.
Фигура в маске медленно направилась к рингу, оглядываясь по сторонам, явно потрясённая увиденным. Бонетты ждали его на рампе, словно стая голодных волков. Они безжалостно перебивали его, пока он шёл, делая вид, будто ощупывают его мышцы, и при этом зевали. Они насмехались над ним и ругали его, подстрекая толпу присоединиться к ним, и толпа охотно делала это.
Мимо провезли клоуна-конкурсанта, и микрофон камеры уловил его слова:
– Я не чувствую своих ног... Я не чувствую своих ног...
– О, Бен, хватит. Выключи это. Это ужасно.
– Я знаю, знаю, но... чёрт, – Бен покачал головой, – я не могу не пожалеть бедного парня. Возможно, я надеюсь, произойдёт чудо.
– Какое? У него хватит ума повернуться и убежать? Я бы не стала на это рассчитывать, – сказал Мэй.
Претендент, тем временем, забрался на ринг вместе с Магро и в замешательстве озирался по сторонам, а толпа скандировала: «Клетка! Клетка! Клетка!» Очевидно, он не знал, что сейчас произойдёт. От этого Бену стало его жаль ещё больше.
Внезапно сверху появилась плоская конструкция с металлическими прутьями. Претендент от неожиданности отступил назад, когда клетка опустилась вокруг него и с глухим стуком ударилась о мягкий пол ринга.
– Охрана, пожалуйста, закройте двери клетки! – раздался голос ведущего ринга, и рабочие сцены быстро обмотали углы клетки огромными металлическими цепями, заперев дерущихся внутри.
Претендент дёргал за прутья, когда Молот, стоявший в центре ринга, привлёк его внимание.
– Эй, уродец из цирка! – проревел он, и толпа одобрительно загудела. – Никуда ты не денешься! Ты мой на целых три минуты. Три минуты я буду с тобой играться!
Бен уставился на экран телевизора.
– Сейчас ему оторвут голову, – сказал он, осознав неизбежное.
– Это ужасно. Просто ужасно, – сказала тётя Мэй. – Возможно, даже самоубийство. Интересно, из какой семьи мог вырасти такой человек, если он оказался в ситуации, когда его, скорее всего, убьют. Этот костюм, этот безумный трюк... Говорю тебе, Бен, это крик о помощи.
– Помогите, – пробормотал Питер под балаклавой, прижимаясь к решётке. – Что я здесь делаю?
Молот не терял времени даром. Возможно, ему просто нравилось давать толпе то, чего она хотела. Возможно, у него было назначено свидание, и он хотел поскорее уйти. Какова бы ни была причина, он набросился на Питера быстро и жёстко.
Питер подпрыгнул, и Молот врезался в стенку клетки с такой силой, что у него заскрипели зубы. Он был настолько уверен, что Питер не сможет увернуться, что полностью ушёл с головой в атаку. В результате он ударился о стенки клетки с такой силой, что буквально отскочил и рухнул на землю. Перед глазами у него всё поплыло, и ему пришлось приходить в себя от удара, несмотря на то, что он тупо уставился на прутья в смутной обвиняющем виде.
Затем он поднял глаза. Питер, уцепившись за крышу клетки, помахал ему сверху.
– Что ты там делаешь? – потребовал Молот, с трудом поднимаясь на ноги.
– Буду держаться от тебя подальше в течение трёх минут, – ответил Питер, и его голос прозвучал бодрее, чем он себя чувствовал.
С возмущённым рёвом Молот подскочил к нему. Мышцы его ног были достаточно сильными, чтобы держать его в пределах досягаемости... Но гибкий подросток уже отскочил в сторону, сделав сальто в противоположную сторону клетки. Он на мгновение задержался там, а затем спрыгнул на землю.
И тут он услышал нечто, что совершенно поразило его.
– Давай! Вперёд, Человек-паук!
Это был тот самый болельщик, которому Молот искалечил лицо. Он вернулся на своё место с запёкшей на лице кровью и подбадривал Питера как мог. Публика в толпе тоже присоединились к нему, явно довольные представлением, которое устроил Питер.
Затем сработало его паучье чутьё. Оно предупреждало его с того момента, как он ступил на ринг, начиная с жужжания, которое раздавалось в его голове, когда клетка опускалась. Но его слишком много отвлекало, чтобы понять, на что обратить внимание в первую очередь. Однако теперь он начал сосредотачиваться на том, что было важно, и понял, что необходимо было не только победить Молот и выиграть деньги... но и сделать это так, чтобы это было интересно публике. Если он собирался делать это с какой-то степенью регулярности и получать большие деньги – деньги, по сравнению с которыми трехтысячный гонорар покажется мелочью, – он должен был дать публике то, чего они хотели. Что Молот им и давал.