Почти.
Стрелок
Питер опаздывал, и одного этого было достаточно, чтобы он занервничал.
Первоначально он планировал вернуться в библиотеку пораньше, чтобы спуститься по лестнице навстречу дяде Бену, который должен был забрать его домой. Он не хотел, чтобы дядя Бен видел, как он выходит из подземки дальше по улице, добравшись на метро от "арены".
К сожалению, он потратил так много времени на споры с организатором, что вернулся в библиотеку позже, чем собирался. Ну, а почему бы и нет? Всё остальное в этот вечер пошло не так. Почему бы и тут не опоздать? Ему оставалось только надеяться и молиться, что дядя Бен не заметил его, когда он поднимался со станции, или что дядя Бен сам опаздывает.
Переодевшись в обычную одежду, Питер побежал к углу, где его должен был встретить дядя. Он вздохнул с облегчением. Дяди Бена нигде не было видно. Он огляделся, пытаясь понять, не припарковался ли он на другой стороне улицы, но его нигде не было видно. Значит, он ещё не приехал. А может, он приехал раньше, но какой-то полицейский сказал ему, что ему нельзя здесь стоять, вот он и кружит по кварталу. Это тоже имело смысл, особенно после того, как Питер заметил полицейскую машину на дальнем углу с включённой мигалкой. Да, это определённо было оно – полиция приехала, чтобы убедиться, что никто не перекрыл вход в библиотеку. Так что дядя Бен, скорее всего, подъедет в любой момент, Питер быстро запрыгнет в машину, и они уедут. Единственный вопрос, который вертелся в голове Питера: показать ли дяде Бену сто долларов... или нет. Нет, его новый образ пройдёт проверку только в том случае, если у Питера будут серьёзные деньги на руках. Возможно, он...
Затем мимо промчалась ещё одна полицейская машина с ревущей сиреной, которая резко остановилась, чтобы присоединиться к первой. Вдалеке послышалась сирена скорой помощи, которая приближалась.
Именно тогда Питер почувствовал неприятное чувство в животе. Потому что здесь были две полицейские машины и приближалась "Скорая", а дяди Бена всё не было. Спокойная логичная часть его разума говорила, что это чистое совпадение. Здесь не могло быть никакой связи.
Однако, даже подумав об этом, Питер направился к углу, где стояли полицейские машины. Начали собираться прохожие, зеваки и водители, и именно сейчас должен подъехать дядя Бен и поинтересоваться, из-за чего вся эта шумиха? И когда Питер будет садиться к нему в машину, дядя Бен отпустит замечание о том, какими чертовски любопытными могут быть люди, и что вообще происходит с людьми в этой стране, что они так зациклились на чужих несчастьях. Тогда Питер согласится с ним и, найдя общий язык, он извинится за то, что было утром, и на этот раз он бы знал, что дядя Бен его услышит, и, возможно, они зайдут в Карвел поесть мороженого, и Питер расскажет бы ему всё, будет абсолютно честен и покажет то, что он получил, в конце концов они ведь семья и всегда будут ею оставались.
Весь этот радужный сценарий и дюжина его вариаций прокручивались у него в голове, пока Паркер шёл по кварталу, сначала пешком, потом бегом, а затем со всех ног. Он добрался до толпы, и ему показалось, что все расступились. Питер начал пробираться сквозь толпу, когда в висках у него застучало, и, должно быть, он просто представил себе ещё один наихудший сценарий: «Дядя Бен, ты будешь смеяться. Я видел эти полицейские машины и слышал "Скорую" и подумал, что с тобой что-то случилось! Просто у меня паранойя, да?» А дядя Бен посмотрит на него серьёзно, хотя и с искоркой в глазах, и произнесёт нараспев: «Если у тебя паранойя, Питер, это ещё не значит, что она должна быть правдой». И они засмеются вместе над этим...
Паркер протиснулся сквозь толпу, не обращая внимания на крики «Эй!» и «Осторожнее!», и ошарашено уставился на тело какого-то старика, лежащее на улице. На асфальте под его телом и на груди, куда в него, очевидно, стреляли, собралась лужица крови, и старик выглядел очень маленьким и совсем невзрачным. Питер никогда раньше не видел мёртвого тела или кого-то, кто вот-вот умрёт, кем бы ни был этот парень, и на каком-то уровне он понимал, что должен испытывать отвращение или ужас. Вместо этого он просто отключился, как будто был в шоке от того, что увидел своего дядю Бена, лежащего на улице, словно мусор, только этот парень не мог быть дядей Беном. Нет, чёрт возьми, нет, чёрт возьми, нет, он совсем не был похож на дядю Бена. Да, хорошо, было слабое, мимолётное сходство, и на нём была точно такая же одежда, что и на дяде Бене, и его волосы были почти такого же цвета, как у дяди Бена. И было какое-то сходство вокруг глаз и носа, но это определённо не мог быть дядя Бен, ни в коем случае, никак, потому что большая разница заключалась в том, что дядя Бен был жив, цел и невредим, в то время как этот бедняга лежал на улице, и либо был мёртв, либо был при смерти, и поэтому не мог, ни в коем случае, никак не мог быть... быть...