Хоффман добавил:
– Они – крупные клиенты, это не может ждать.
– Вот-вот, – махал руками Джеймсон.
Хоффман начал открывать рот, но на этот раз Робертсон... очевидно чувствуя, что его терпение подходит к концу... проигнорировал Хоффмана и сказал Джеймсону:
– Он спас шесть человек от гибели...
– …из пожара, который он сам, вероятно, устроил! – Когда Джеймсон увидел недоверчивое выражение на лице Робертсона, то постарался говорить дружелюбно, словно всё это было большим недоразумением. Словно, стоит только Робертсону принять твёрдую точку зрения Джеймсона, и всё наладится. – Что-то случается, и эта жуткая гусеница тут как тут! О чём это говорит?
– Джона, он – герой!
Джеймсон обошёл свой стол так, чтобы они оказались лицом к лицу, и резонно заметил:
– Тогда зачем эта маска? Что ему скрывать?
Заставив себя вступить в дискуссию, Хоффман добавил:
– На страницу 6 заказаны две рекламы. И Конвей, и Мэйсис оба купили…
– Мы распродали все четыре тиража, Джона, – сказал Робби.
Это остановило Джеймсона. Он уставился на Робертсона, пытаясь мысленно переварить то, что он только что услышал.
– Распродали... всё?
Робертсон улыбнулся так, как улыбался, когда знал, что сопротивление Джеймсона вот-вот исчезнет.
– Все экземпляры... до единой копии, – сказал он, смакуя каждый слог.
На ум сразу же пришла дискуссия Джеймсона в клубе с Норманом Озборном. Та дискуссия, в ходе которой Озборн сказал Джеймсону, что, если он хочет, чтобы его тиражи снова росли, ему нужно представить публике героя. Такого героя, которого они могли бы принять и о котором отчаянно захотели бы прочитать.
Но... этот человек в маске? Герой? Джоне это не нравилось. Это противоречило здравому смыслу. Анонимность... это была отвратительная идея для старого репортёра, который десятилетиями упоминал своё имя в статьях. Истории, которые могли бы выбить из него всю дурь. Человек-паук определённо что-то скрывал, а если кому-то и было что скрывать, то это никогда не сулило ничего хорошего.
Но... герой... тираж газеты... тиражи разлетаются по газетным киоскам, продажи растут, деньги возвращаются в казну. Репортёрские инстинкты Джона столкнулись с его желанием превратить свою любимую газету "Дейли Бьюгл" обратно в прибыльное предприятие.
И тут, словно получив озарение свыше, Джона достиг великолепного компромисса. Кого публика обожала, кем восхищалась даже больше, чем героями? Злодеями. Дамеры, Мэнсоны, Сыны Сэма... эти типы очаровывали и привлекали внимание покупательской аудитории. Джона Джеймсон мог сочетать в себе лучшее из обоих миров. С одной стороны, он мог бы представить Человека-паука как героическую личность, по крайней мере, для начала, чтобы вернуть людям привычку покупать газеты. В то же время он мог бы указать людям на то, что, скорее всего, есть что-то очень зловещее, какая-то тёмная тайна, которую скрывает Человек-паук. Это придало бы ему опасный оттенок и сделало бы его ещё более интересным.
Всё это пронеслось в голове Джеймсона в мгновение ока, а затем он объявил, словно ему только что пришло в голову, что нарезать хлеб ломтиками может быть действительно отличной идеей:
– Человек-паук, завтра на первой странице! – Он хмуро посмотрел на первую страницу и добавил: – Но на этот раз нужен приличный снимок!
Хоффман прочистил горло, чтобы привлечь внимание Джона. Бросив раздражённый взгляд в его сторону, Джеймсон рявкнул:
– Перенесите Конвей на седьмую страницу.
– В том-то и проблема, – начал Хоффман.
Джеймсон, однако, и слышать об этом не хотел.
– Тогда перенесите на восьмую страницу и скажите, что мы выделим им дополнительную колонку. А теперь выметайтесь отсюда!
Кивнув головой в знак согласия и явно испытывая огромное облегчение от того, что ему удалось отстраниться от всего этого, Хоффман попятился к двери. Робби Робертсон даже не посмотрел ему вслед.
– Не могу получить снимок. Эдди Брок старается, но он неуловим. Никому не удаётся увидеть его больше, чем мельком.
Джеймсон был потрясён очевидной некомпетентностью своих сотрудников.
– Он что, стесняется?
– Возможно, – сказал Робертсон, пытаясь казаться разумным. – Не все стремятся к славе, Джона.
Джеймсону это оправдание совсем не понравилось. Стукнув кулаком по столу, он рявкнул:
– Если мы можем получить снимок Джулии Робертс в стрингах, то уж точно можем получить снимок этого психа! – Он перекатывал сигару из одного угла рта в другой, обдумывая ситуацию. – Поместите объявление на первой странице, – сказал он наконец. – "Платим за фото Человека-паука". Не хочет ли он стать знаменитым? Иначе я сделаю его ... печально известным!