– Что ты здесь делаешь?
Он показал объявление и сказал:
– Хожу в поисках работы. А ты?
– Я... – Казалось, она лихорадочно соображает, – направляюсь на прослушивание.
То, как она это сказала, показалось Питеру каким-то неправильным, но он не собирался выводить её на чистую воду.
– Значит, ты теперь актриса! Это здорово!
Она всё ещё не поворачивалась к нему лицом.
– Ага, – сказала она, и голос её прозвучал так, словно она сдерживала рыдание. – Моя мечта сбылась.
Внезапно дверь закусочной распахнулась, и оттуда вышел угрюмого вида повар. В своём огромном кулаке он сжимал стопку ресторанных чеков, и от него исходил запах, напоминающий запах гниющего мяса. Питер не был уверен, был ли это его собственный аромат или запах, исходивший от еды.
– Эй! Гламурная девчонка! – прорычал он. – В твоей кассе не хватает шести долларов! В следующий раз я вычту недостачу из твоей зарплаты, поняла?
Эм Джей не смотрела на него. Казалось, она притворялась, что его здесь нет. И сердце Питера сжалось от жалости к ней, потому что правда ситуации была настолько очевидна, что её увидел бы и слепой. Повар, тем временем, не унимался.
– Простите, мисс Уотсон. Я с тобой разговариваю. Ты меня слышала?
Её плечи поникли в знак поражения, и она выдавила:
– Да, Энрике! Ладно? Я поняла тебя.
В этот момент Питер увидел, как покраснела Эм Джей, и дело было не в цвете волос. Энрике, хотя и не подозревал об этом, был на волосок от того, чтобы обнаружить свои зубы где-то в глубине горла. Либо так, либо его втащат на стену здания, перебросят через крышу и он окажется свисающим голым с верхушки арки на Вашингтон-сквер. Всё, что для этого требовалось, – это открыть свой большой рот и сказать Мэри Джейн ещё одно грубое слово, всего одно.
К счастью или к несчастью, в зависимости от того, как на это посмотреть, Энрике выбрал именно этот момент, чтобы замолчать. Он просто повернулся и пошёл обратно в закусочную.
Эм Джей испустила долгий прерывистый вздох, а затем впервые обернулась. Однако она не подняла глаз. Холодный ветер обдувал её, ероша волосы. С самоуничижительным смешком она быстро распахнула и запахнула пальто, словно мигалку, ровно настолько, чтобы Питер смог увидеть запачканную униформу официантки, в которую она была одета.
– Это временно. Несколько дополнительных долларов, – сказала она.
Он попытался изобразить самый обычный тон, каким говорил дядя Бен. Голос, который уверял слушателя, что всё не так плохо, как кажется.
– Тебе нечего стыдиться. Меня увольняли с работы и похуже. – Он сделал паузу, собираясь пригласить Эм Джей на чашечку кофе... или, возможно, выпить... или, возможно, даже поужинать. У него в кармане было несколько долларов, он мог потратить их, угостить её. Ничего особенного. Наверстать упущенное. Все прежние чувства нахлынули на него. Он вспомнил, как чувствовал, что не заслуживает её или не может сделать для неё достаточно, но все изменилось, и...
– Не говори Гарри.
Это заставило Питера замереть. Он уставился на Мэри Джейн в недоумении.
– Не говорить Гарри?
Теперь она действительно смотрела на него. Она выглядела такой же растерянной, как и он.
– Мы с ним встречаемся, – сказала она так, словно это было общеизвестно. Её глаза сузились. – Разве вы не живёте вместе? Разве он тебе не сказал?
Паркер моргнул, пытаясь привести свой мозг в движение.
– О, да! – сказал он, словно это просто вылетело у него из головы. – Точно.
– Думаю, ему бы не понравилось, что я обслуживаю столики, – сказала она. – Счёл бы это недостойным занятием.
– Знаешь, Гарри никогда не жил на маленьком планете, которую я называю Земля, – сказал Питер с такой бодростью в голосе, что в нём не было заметно ни капли горечи, которую он испытывал в этот момент.
Эм Джей рассмеялась и заметно расслабилась. Воодушевлённый её реакцией, Питер продолжил:
– Эм Джей, наверное, половина людей, играющих главные роли на Бродвее, были официантами или даже посудомойками.
Она посмотрела на него, склонив голову набок, как она часто делала.
– Как так получается, что ты всегда заставляешь меня чувствовать себя лучше? – Она слегка подпрыгнула, чтобы согреться, а затем, очевидно, почувствовав необходимость двигаться, добавила: – Ну... пока, Питер.
Мэри Джейн направилась в сторону, и какая-то часть сознания Питера кричала, чтобы он бежал за ней. Но человек, который был способен перепрыгивать через крыши, не моргнув глазом, который преодолевал головокружительные расстояния, опираясь только на нити паутины, и не думал об этом, был слишком напуган, чтобы что-то сделать, кроме как остаться прикованным к месту. Паркер ограничился тем, чтобы окликнуть её: