Я просто пожал плечами, улыбнулся и сказал: «Фокусник никогда не раскрывает своих секретов, Робби».
Робби только пожал плечами и не стал настаивать. Что касается Джона Джеймсона, то для него это не имело значения. Пока снимки продолжают поступать –ему всё равно.
Однажды я не выдержал. Признаюсь, когда я впервые встретил Джеймсона, я был совершенно напуган. Но мне это так надоело, что я застал его в кабинете и спросил, почему он так суров к Человеку-пауку, который явно на стороне закона?
И он ответил: «Он думает, что он и есть закон. В этом обществе нет места самосуду. Как только один человек берёт закон в свои руки –наступает анархия».
Я не знал, что на это ответить. Я имею в виду, я не думаю, что беру закон в свои руки. Я же не хожу по улицам и не казню людей. Я просто останавливаю плохих парней. Но как я могу переубедить Джеймсона? Я же не могу рассказать ему, что творится в голове у Человека-паука. Я спросил его, могу ли я сделать что-то ещё, кроме снимков Человека-паука, но он сказал, что нет, я должен продолжать то, что делаю.
К моему облегчению вмешался Робби. Думаю, он понял, как мне неловко из-за сложившейся ситуации. «Джей Джей, нам нужен кто-то для освещения Всемирного фестиваля единства. Давай отправим Питера».
Джона вроде как рыкнул и сказал: «Всемирный фестиваль единства! Ещё одна эпическое проявление самовозвеличивания ОСКОРПа!»
«Я думал, вы с Озборном друзья», –сказал Робби.
«Так и есть! Ты бы слышал, как я говорю о своих врагах».
В этом не было необходимости. Я и так это знал. Это было в заголовках газет. А Человек-паук даже ничего ему не сделал.
Наконец Джона сказал: «Ладно, отправим его», а затем повернулся ко мне и рявкнул: «Но о работе в штате не может быть и речи! Мясо! Я подарю тебе коробку Рождественского мяса! Это лучшее, что я могу сделать! А теперь принеси мне ещё снимки!"
Рождественское мясо. Есть ради чего жить. Зная его, он подождёт, пока мясо не поступит в продажу за полцены, как на Пасху. Его доставят в контейнере для опасных отходов. Рождественское мясо. Шиш.
Полагаю, единственная радость, которую я получаю от всего этого, помимо заработка на том самом, что стоило мне стажировки, –это осознание того, что Джей Джона Джеймсон платит мне за то, что я сам себя снимаю. У него, наверное, случился бы инфаркт, если бы он узнал.
Всемирный фестиваль единства
Норман Озборн окинул взглядом горизонт Нью-Йорка, великолепный вид на который открывался из его кабинета на верхнем этаже штаб-квартиры компании ОСКОРП. Он стоял там, наслаждаясь свежим утренним солнцем, и чувствуя, что может буквально протянуть руку, взять весь город в ладони и сказать: «Моё. Это всё моё».
Позади него кто-то громко прочистил горло. Озборн обернулся к членам совета директоров, выстроившимся в ряд, словно маленькие утята, с раскрытыми папками в кожаном переплёте перед собой, пока они изучали описание его текущего положения дел. Улыбаясь по поводу того, что заставил их ждать, Норман опустился в своё кресло во главе стола и продолжил, словно никогда не прекращал говорить.
– Кроме того, мы заключили три новых крупных государственных контракта, и я с гордостью могу сообщить, что с сегодняшнего дня ОСКОРП Индастриз обошёл Квест Аэроспейс и стал основным поставщиком вооружённых сил Соединённых Штатов. Короче говоря, дамы и господа, члены правления, расходы снижаются, прибыль растёт, а наши акции ещё никогда не были такими высокими.
Члены правления, как один, закрыли свои папки, а Озборн откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди и улыбаясь. Он вспомнил легендарную историю о ведущем детской радиопередачи, который в конце дневного эфира, видимо, не знал, что всё ещё находится в эфире, когда пробормотал в микрофон: «Ну вот. Это должно было удержать маленьких придурков на завтрашний день». Именно так чувствовал себя Озборн в тот момент.
Балкан наклонился вперёд, на его лице появилась улыбка.
– Прекрасные новости, Норман. – Он прочистил горло и добавил, словно спохватившись: – На самом деле, именно по этой причине мы продаём компанию.
Озборну потребовалось некоторое время, чтобы полностью осознать услышанное. Когда до него дошло сказанное, он мгновенно вскочил на ноги.