– Ты думал, это совпадение? Так много хорошего, и всё это происходит с тобой... всё для тебя, Норман...
– Чего ты хочешь? – закричал Озборн, его ужас возрастал, и он почувствовал себя ужасно слабым из-за такой реакции. Пот заливал ему глаза. Он яростно протёр их, чтобы прояснить зрение, и когда опустил руки...
Что-то ещё смотрело на него из зеркала. Не его собственное отражение, нет. Нет, это было то... то существо, которое было на первой полосе газеты. Этот Зелёный Гоблин, ухмыляющийся ему...
– Чего я хочу? Говорить то, чего ты не хочешь... сделать то, что ты не можешь... устранить тех, кто стоит на твоём пути, – и, слегка наклонив голову, Зелёный Гоблин указал на газету.
Ужасающая реальность внезапно обрушилась на Озборна.
– Члены правления? Ты... убил их?!
– Мы убили их.
Озборн попятился, качая головой, уверенный, что либо он спит, либо сходит с ума, либо и то, и другое сразу.
– Господи. Господи...
– Прекрати хныкать, – прорычал Гоблин. – Меня от тебя тошнит. Ты источаешь слабость.
Теперь... теперь он понимал, как никогда раньше, почему голос Гоблина показался ему таким знакомым. Так звучал его голос для него самого... когда он разговаривал с Гарри или о нём.
– Я не убийца... Я учёный, уважаемый бизнесмен. Полиция...
Слово "спасёт" повисло в воздухе. Озборн бросился к телефону, потянулся к нему... а Гоблин уже был там, больше не заключённый в зеркале, с каждым мгновением становясь всё сильнее в душе Озборна. Его бронированная рука легла на телефон, и он прорычал в лицо Озборну, обдавая его зловонным дыханием:
– Лицемер! Лжец!
Гоблин отшатнулся, швырнул телефон в сторону балкона, а Озборн был одновременно и внутри, и снаружи своей собственной головы, не уверенный, действительно ли Гоблин ожил, был ли брошенный телефон галлюцинацией или он сам швырнул его в бреду.
На балконе кабинета стоял Гоблин и пригнулся, когда телефон пролетел мимо его головы. Зелёный Гоблин стоял там, глядя на Озборна сверху вниз.
– А теперь заткнись и слушай! Попытайся понять всю прелесть всего этого! – рявкнул он на него. – Теперь ты полностью контролируешь ОСКОРП Индастриз. Я исполнил твоё самое заветное желание. Скажи спасибо, – вкрадчиво произнёс он.
Озборн не сказал "спасибо". Но он перестал дрожать от слабости. Правда заключалась в том, что его больше пугала перспектива быть пойманным, чем сам поступок. Между ним и членами правления, безусловно, не было взаимной симпатии.
– Хммм... А что потом? – осторожно спросил он.
Явно довольный тем, что Озборн принял ситуацию, Гоблин продолжил:
– Мы устраним твоих конкурентов. ОСКОРП станет самым мощным военным поставщиком в истории. У тебя будет безграничное богатство. – Он говорил всё более соблазнительным тоном. – Президенты и короли будут добиваться твоей благосклонности. Так что не стесняйся. Бери то, что ты всегда хотел. Власть. Слабые будут служить тебе. Мир будет твоим и моим. Да. Ты и я, мы можем отлично проводить время.
Озборн, пошатываясь, подошёл к своему любимому креслу и опёрся об его спинку.
– Я, полагаю, ущерб уже нанесён, верно?
– Да.
– Можем ли мы... сделать это в одиночку?
– Есть только один, кто может нас остановить.
Озборн выпрямился, поражённый своей гениальной мыслью.
– Или стать нашим величайшим союзником.
– Именно! Нам нужно немного поболтать с сам-знаешь-кем.
– Но... как мы его найдём?
Гоблину не нужно было отвечать вслух. Ответ уже был у него в голове, и без дальнейших подсказок Озборн поднял газету с того места, где он её уронил. Он уставился на первую полосу с изображением Человека-паука и Зелёного Гоблина.
Он издал низкий довольный смешок, отдалённо похожий на хохот.
Настоящая правда
У Джей Джона Джеймсона до сих пор был очень хороший день, и вся эта болтовня Питера Паркера не могла его испортить.
Паркер расхаживал по кабинету Джеймсона, словно этот маленький сорванец был здесь хозяином. Джеймсон сделал мысленную пометку отшлёпать Паркера – в последнее время он стал слишком большим для своих штанов.
– Человек-паук не терроризировал город! – сказал он Джеймсону. – Он пытался спасти его! Это клевета!
– Я возмущён! – Джеймсон огрызнулся на него, даже не потрудившись взглянуть в его сторону. Он был слишком занят, любуясь первой полосой "Дейли Бьюгл" и подумывая, что, возможно, не следовало ли ему сделать шрифт ещё крупнее. – Это не клевета. В печати нет места клевете. – Его сигара догорела дотла, и он выбросил её в окно.