Но у него не было выбора.
Питер отскочил в сторону, когда кусок потолка, яростно полыхая, рухнул прямо на то место, где он только что стоял. Его прыжок перенёс его к другой квартире, дверь в которую всё ещё была закрыта. Вдруг он услышал плач изнутри.
Паркер пнул дверь ногой в ботинке, и она разлетелась вдребезги, словно от ружейного выстрела. Он вбежал внутрь и с тревогой заметил, что квартиру начал заполнять дым. Промчавшись мимо кухни, он сорвал с себя маску, плеснул на неё водой из раковины и снова надел. Прохладная влага немного защитила его от дыма, а потом, пригнувшись к земле, он заметался по квартире, пока не обнаружил ребёнка в детской. Тот жалобно всхлипывал от ужаса.
Питер подхватил его на руки и сказал:
– Привет. Меня зовут Человек-паук. Может быть, ты слышал обо мне?
Малыш смотрел на него растерянными, влажными, голубыми глазами.
Внезапно паучье чутьё заставило его двигаться. Питер подскочил к ближайшему окну и, прижимая ребёнка к груди, развернулся и выбил стёкла спиной, чтобы защитить ребёнка от удара. Он услышал ужасающий грохот, треск ломающегося дерева и увидел огненный шар размером с Бьюик, взметнувшийся в воздух позади него. Прыжок отбросил его на небольшое расстояние от здания, но вокруг был дым, и он спускался почти вслепую.
Отчаянно молясь и не зная, где верх, а где низ, он выпустил паутину в том направлении, где, по его мнению, находилось здание.
«Пожалуйста, пусть всё получится», подумал он, и тут же почувствовал знакомое натяжение паутины, когда она зацепилась за что-то. Он стал опускаться всё ниже и ниже, крепко прижимая к себе ребёнка.
Когда дым рассеялся, земля оказалась перед ним намного ближе, чем он ожидал. Но у него было достаточно времени, чтобы среагировать и ловко сделать сальто для идеального приземления на улице внизу.
Со всех сторон раздавались радостные крики: «Он жив!», «Не могу поверить!» и «Он спас ребёнка!».
Затем начались аплодисменты. Громкие, искренние, и казалось, что в тот момент ни одному человеку не было дела ни до "Дейли Бьюгл", ни до Джеймсона, ни до его заголовков, ни до чего-либо ещё, кроме того факта, что Человек-паук рискнул своей жизнью, чтобы спасти невинного ребёнка.
Переполненный эмоциями, он всё же сумел сохранить спокойствие в голосе, когда мать подбежала к нему, и он передал ей ребёнка.
– Вот Ваш малыш, – сказал он.
– Да благословит тебя Бог, Человек-паук, – причитала мать, прижимая ребёнка к груди. – Да благословит тебя Бог…
Чувствуя, что следует сказать что-то героическое, он повернулся к мальчикам, присел на корточки и сказал, понизив голос, чтобы он звучал ещё более властно:
– Дети, ведите себя хорошо. Прекратите играть со спичками. Не начинайте то, что не сможете потушить.
Парни качали головами, очевидно, собираясь отрицать свою вину, но момент был испорчен криком полицейского:
– Не дайте ему уйти!
Эта мысль на самом деле позабавила Питера. Словно женщина с ребёнком на руках или благодарная толпа, которая только что стала свидетелем, по их мнению, чуда, могли бы помешать ему уйти.
Полицейский прорвался сквозь толпу, достал пистолет и направил его на Человека-паука.
– Ни с места! Ты арестован! Пойдёшь со мной...
– На помощь! Помогите!
– Смотрите! Там, наверху, ещё кто-то остался! – крикнул кто-то из толпы. И действительно, несколькими этажами выше в окне, в котором уже плясали языки пламени, стояла пожилая женщина в платке и свободном платье. Её руки были раскинуты, и она представляла собой поистине жалкое зрелище, окружённая клубами дыма.
Питер и полицейский обменялись взглядами, а затем Питер вытянул руки в перчатках, выставив запястья, как бы приглашая полицейского надеть на него наручники.
– Я буду ждать тебя здесь, – прорычал полицейский, опуская пистолет. Он едва успел закончить фразу, как Питер отскочил в сторону.
Он вскарабкался по стене, надеясь, что это последний человек в здании, потому что скоро от него почти ничего не останется. Пожилая женщина попятилась, возможно, из-за страха, а возможно, чтобы дать ему возможность влететь в окно. Питер влез внутрь, осмотрел задымлённое помещение и сразу заметил женщину, забившуюся в угол.