Никогда в жизни он не двигался так быстро, как тогда, когда ему нужно было выбраться из этой комнаты, и какая-то часть его всё ещё не могла поверить, что ему это удалось. Его рука практически горела в знак протеста, но он плотно прикусил губу, чтобы сдержать стон боли, который отчаянно хотел вырваться наружу.
Очевидно, удовлетворённый, хотя Питер понятия не имел, чем именно, Озборн отошёл от окна. Через пару минут дверь в комнату Питера закрылась с тихим щелчком. Питер подумал, что это может быть какой-то подвох, но его паучье чутьё не предупреждало его о какой-либо непосредственной опасности.
Через несколько минут ему удалось совершенно бесшумно вернуться в свою комнату, взять одежду и полотенца, чтобы вытереть рану, выбраться на крышу, переодеться и спуститься обратно в прихожую. Он понятия не имел, выглядел ли он таким измученным, каким себя чувствовал, но ему нужно было сделать всё возможное, чтобы выглядеть мужественно. Только в последний момент он вспомнил, что должен был принести клюквенный соус.
К счастью, внизу был круглосуточный магазин, который как раз закрывался: пять минут упрашиваний и взятка в пять долларов убедили мужчину остаться открытым достаточно долго, чтобы Питер смог купить то, что ему нужно. Он мог пережить пожары, наводнения, голод и Зелёного Гоблина, но он не собирался встречаться с тётей Мэй лицом к лицу без клюквенного соуса.
Когда Гарри открыл входную дверь, Питер расплылся в своей самой широкой улыбке.
– Привет всем, – весело сказал он и поцеловал тётю Мэй в щеку. – Извините, что так долго. Это не город, а джунгли. Мне пришлось побить старушку палкой, чтобы добыть этот соус.
– О, Питер! – отругала его тётя Мэри, легонько хлопнув по плечу, словно он был несносным пятилетним ребёнком. Затем, уже по-деловому, она сказала: – Так, давайте все вместе сядем и произнесём молитву.
Все двинулись к столу. Норман потянулся за клюквенным вареньем в желе, и, просто чтобы показать, что у неё нет любимчиков, тётя Мэй шлёпнула его по руке. Мистер Озборн взглянул на неё, и на его лице промелькнуло выражение упрёка, но потом оно исчезло, и он игриво улыбнулся в ответ.
– Норман, – попросила она, указывая на индейку и разделочный нож, который лежал рядом, – не возьмёте на себя почётную обязанность?
Но когда Норман Озборн потянулся за ножом, Питер заметил, что тётя Мэй пристально смотрит на него и внезапно побледнела. Он проследил за её взглядом и ахнул.
На левом рукаве его рубашки было огромное кровавое пятно, и оно увеличивалось. Паркер выругался про себя. Он думал, что держит всё под контролем.
– Питер, у тебя идёт кровь! – ахнула тётя Мэй.
Стараясь говорить как можно безразличнее, Питер ответил:
– Да. Я сошёл с обочины, и курьер на велосипеде задел меня.
Ему стало интересно, прозвучало ли это для неё так же неправдоподобно, как для него. В любом случае, похоже, она всё равно не обратила особого внимания на это оправдание.
– Дай-ка взглянуть, – сказала она, закатывая его рукав, обнажая характерные Х-образные порезы, которые оставила на нём жужжащая бритвенная бита. – Господи! – воскликнула она.
Его паучье чутьё...
– Всем сидеть, я пойду принесу аптечку.
...покалывание усиливается... практически вой тревоги...
– ...а потом мы произнесём молитву... Это первый День благодарения мальчиков в этой квартире...
...заглушая всё, что говорила тётя Мэй, отодвигая это далеко на задний план, он ощущал опасность, опасность, исходившую такими густыми волнами, что он задыхался в ней...
– ... и мы всё сделаем правильно...
Когда Норман Озборн заговорил, его голос лишь отдалённо напоминал его обычный тон.
– Как, ты говоришь, это произошло? – спросил он. Его глаза, словно лазерные лучи, сфокусировались на руке Питера, словно он узнал порезы, словно ожидал, что ответ Питера будет ложью, потому что он уже знал правду...
– ...Курьер на велосипеде... – бесстрастно повторил Питер.
...его паучье чутьё обострилось до максимального уровня опасности, мир вокруг него словно замедлился, каждое лицо, на которое он смотрел, застыло, каждое лицо было лицом друга, а не врага, здесь не могло быть врага, в его квартире, за его столом...
Он сам пришёл в себя, и теперь на его лбу выступили капельки пота.
– ...он сбил меня с ног, – сумел закончить Паркер.
Опасность прямо перед тобой, где-то здесь, прямо сейчас, не только для тебя, для всех, обнаружь её, идиот, обнаружь её...
Мэри Джейн переводила взгляд с Нормана на Питера и обратно. Она не могла понять, что происходит. Казалось, что они вдвоём едят совершенно разные блюда. Между ними происходит какая-то странная динамика, о которой остальные могли только догадываться.