— Зло? — не удержался Сергей.
— Нет, не зло. Как вы понимаете, многие из Иных творят зло. Разрешенное зло, да и неразрешенное тоже. И, как это ни прискорбно, не только Темные… Вы можете нести в себе угрозу. Опасность для всех Иных. Для людей. Озабоченность Совета не лишена оснований. Поступают разные сообщения о вас, и мы вынуждены как-то реагировать. Вы тоже должны нас понять. Согласитесь, когда Светлый Иной обращается к изначальной Силе, а у него на ладони вспыхивает сам Сумрак… И мало того, вы произвольно меняете Свет на Тьму…
— Догадываюсь, кто это поработал, — буркнул Муромцев.
— И это только последний донос на вас, — не обращая внимания на слова Сергея, продолжил Таранис. — А сколько их было всего! Знаете?
— Я так понимаю, что мои устные заверения никого не убедят? — спросил Муромцев. — Или убедят?
— Вы понимаете совершенно правильно. Не убедят, — ответил за Тараниса Лукман. — И не потому, что мы опасаемся, что вы солжете Совету. Это невозможно в нашей среде, тем более Светлому. Мы боимся другого.
Вампир сделал паузу, словно ожидая вопроса Сергея, но Муромцев молча, ждал. Тогда Лукман продолжил:
— Того, что вы сами не понимаете своей опасности для сообщества Иных. Того, что вы не контролируете Силу. Возможно, она контролирует вас?
— И какую же опасность я могу представлять для Иных? — резко спросил Сергей.
— Мы этого пока не знаем, — признался Таранис.
— Тогда к чему весь этот разговор? — удивился Муромцев. — Я вижу, что Совет сам не знает, чего хочет.
— А ни к чему, — неожиданно сказал Ле Мунн. — Мы просто хотели с вами пообщаться, Светлый. Ну и получить, кроме демонстрации Силы еще и заверения в своей благонадежности.
— Кому? Свету?
— Почему Свету, Муромцев? — удивился Ле Мунн. — Вы ему служите исправно. Пока… Я имел в виду ваше отношение к Сумеречному Контракту.
— И только то? — удивился Сергей. — Я его чту. Это ведь, само собой разумеется.
— Не всегда, — сказал Лукман. — Не всегда. Ну, что коллеги? — обратился он к Совету. — Я полагаю, беседа закончена?
Как обычно он обвел взглядом всех присутствующих, удовлетворенно кивнул и, повернувшись к Муромцеву, произнес:
— Тогда последнее, Светлый. После того, как секта Дрампиров, по неизвестной нам причине, пыталась похитить лежку Радомира, в Совете образовалась вакансия. Вместо развоплощенного нами Баллора. Иной Муромцев, вы не хотели бы занять ее?
— Я? — удивлению Сергея не было предела.
— Да, — спокойно подтвердил Таранис. — Именно вы. Вы уже довольно долго сотрудничаете с Инквизицией. И потом это большая честь. Сразу с низовой работы и сюда к нам. Подумайте.
— Н-нет. Наверно нет, уважаемые члены Совета, — сказал Сергей. — Я отказываюсь. Все это, — он обвел рукой мрачный зал заседаний, — не для меня.
— Вы уверены? — настаивал Лукман. — Учтите, второго предложения не будет!
— Уверен, — твердо заявил Муромцев. — Отказываюсь. Мне нравится то, чем я сейчас занимаюсь. Нравилась работа в Патруле, но я вынужден был уйти, когда ребята стали чувствовать… ощущать…
— Когда они почуяли в вас угрозу?
— Как и вы все, — признался Сергей и поспешно добавил, — но только потенциальную. Отношения с сотрудниками Нижегородского Ночного Патруля у меня до сих пор остаются относительно э… ровными. Но работать вместе… Я не могу, когда… Они… они меня боятся.
— Мы это знаем, Серж, — задумчиво произнес Таранис. — Поэтому и беспокоимся.
Муромцев согласно кивнул и только в этот момент заметил, что в зал кто-то входит. Из-за полумрака, который еще больше сгущался к выходу было довольно плохо видно, но по мере того, как неясные, расплывающиеся в темноте фигуры приближались к освещенному вокруг Совета пространству он понял, что это не Иные и уж конечно не люди. Большеголовые не больше полутора метров роста человекообразные существа в серебристых комбинезонах, в рогатых шлемах и с какими-то короткими толстыми палками в руках приближались к оцепеневшим Иным. Их было около двадцати и становилось все больше.