Сергей протянул руку и слегка отодвинул папку подальше от края стола да и от себя заодно. Вверху на ней было написано: «Совершенно секретно. Единственный экземпляр. И ниже крупно черным фломастером: Проверочный материал по факту получения взяток при…». Дальше шла фамилия очень известного в области человека. Муромцев вздохнул и стал слушать Данилова дальше.
— … вот, пожалуйста, — генерал раздраженно ткнул рукой в лежащую сбоку от него газету. — Аэрофлот закупает «Эрбасы»! Как будто нет самолетов Российского производства, нет собственных КБ! А на авиазаводе никак не запустят в серию учебный самолет для ВВС. Не могут довести его до ума… А флот, Сергей? Ты знаешь, что боеспособных кораблей осталось очень мало? Куда ни плюнь, кругом один непрофессионализм, безразличие и казнокрадство. Любители…
— С нами разве кто-то собирается воевать?
— Слава богу, нет. Пока нет. Однако в любой, даже в самой дружественной нам стране может смениться руководство а, следовательно, и курс. Может прийти к власти тоталитарный режим… В жизни может произойти все что угодно, майор, и к этому страна должна быть готова. Готова к любому повороту событий. Так то! Поэтому полностью понимая твои доводы, я своего согласия на закрытие программы, не дам.
— Но, Василий Петрович…
— Кроме того, помнится, мы уже обсуждали похожую тему перед твоим внедрением. Пассионарность. Помнишь? Прочитал про нее? Куда пойдут в своем развитии Иные завтра, через год, десять? Этого не знает никто.
— Так ведь я как раз…
— Извини, Сергей, я еще не закончил, — прервал его Данилов. — Я не могу рисковать. Москва не может рисковать. Не торопиться с испытаниями — да, это нужно. Получше все проверить — тоже дело. Удвоить, утроить осмотрительность — тем более, но отказываться от имеющихся наработок? Закрыть всю тему? Повернуть технический прогресс вспять? Нам никто не разрешит.
— Василий Петрович, товарищ генерал, — Муромцев прижал к груди руки, — да поймите же вы, наконец, что не в этом дело. Не в безопасности страны, хотя Иные существовали когда такого понятия, как государство еще не было и помине, а по Европе бродили неандертальцы. И даже не в полной бесперспективности затеянного нами. Раньше я был полностью согласен с вашей позицией, с «Нижегородским меморандумом», но теперь…
— Теперь ты стал Иным… К сожалению…, - мрачно обронил генерал глядя в стол.
— Не в этом дело, — продолжил Муромцев.
Он вдруг полностью успокоился, осознав, что в данном случае плетью обуха не перешибешь и, усмехнувшись, сказал:
— Да, я стал Иным и что из того? Вы мне так часто и прозрачно за последнее время намекали об этом, что я действительно поверил в сказанное вами. Да, я Иной, хотя был и остаюсь вашим сотрудником, чекистом и убеждает сейчас вас не столько ваш майор Муромцев, сколько оперативный сотрудник Нижегородского Ночного Патруля, маг первого уровня. Я мог бы вам приказать…
— Ты не посмеешь… у тебя же присяга…
— Ха-ха, — Сергей рассмеялся в лицо старому генералу. — Присягу принимал человек, Василий Петрович, а я, как вы изволили только, что выразиться — Иной. А нас с первых занятий учат, что мы не люди.
— Нелюди…
— Нет, товарищ генерал, только не люди. Хотя, согласен, среди Иных встречаются иногда и нелюди. Как, впрочем, и среди людей.
— Дело не в терминологии.
— Согласен. Но мы отвлеклись. Я все же надеюсь вас убедить. Основной мой довод, который вы не ходите принять, это опасность для людей. Вы никогда не видели Иного в деле и хотя я не самый сильный…
— Что ты собираешься делать? — воскликнул генерал вставая.
— Всего лишь продемонстрировать вам с кем вы собираетесь воевать, — улыбнулся Сергей. — Не более того. Я ведь вас слишком уважаю, Василий Петрович. Поэтому и стараюсь убедить. И, пожалуйста, сядьте!
— У тебя не получится…, - Данилов медленно и тяжело опустился в кресло.