– Могу быть там через час.
– Прекрасно, за вами выслать машину?
– Если можно.
– Отлично, в 40 минут вас будет ожидать черный седан. Никуда не уходите. За вами уже выехали.
Человек повесил трубку, и выйдя из будки он присел на скамейку. Скуривая одну сигарету за другой, он все думал о всех тех вещах что с ним приключились. Он больше не мог размышлять о ней, а только о тех вещах что с ним приключились. Он вспоминал о прошлом, о том, что сделали с ним, и какую боль он причинил другим. Его беспокоила судьба, и только Она, как ему казалось, сможет вернуть его в то хорошее прошлое, о котором он почти ничего не помнит.
В голове стали пробегать эпизоды прошедших дней. Сны, Она, убийство трех хулиганов, встреча со Странником, непонятные люди и парения в воздухе, карлик и красноглазая девушка, наркоманы и запах крови. Только теперь ему стало по-настоящему страшно. Он не знал, чего ему стоило ожидать. Странник, набросившийся на него, тоже не знал, что все эдаким обернется. А теперь, он как никогда прежде, остался совершенно один. Со смертью Странника, непонятная тоска нагнетала его душу. Нервы стояли на пределе.
Минута в минуту, как за ним подъехал черный автомобиль. Расположившись на заднем сиденье, он уставился в окно. Машина разогналась до скорости сто километров в час, картинки за окном быстро перетекали из одной в другую. Сначала трупы, затем парк, озеро, мост соединяющий пригород с даунтауном и наконец многочисленные высотки, из которых на него поглядывали лица, которые он не встречал. Из носа Человека потекла кровь. На этот раз, он облизал ее своим языком. Ее вкус напомнил ему о том, что он еще жив, а пока он жив, значит все еще можно было исправить. С этими мыслями, он перестал себя мучать излишней тревогой. Соединив ладони друг с другом и подведя их к своему лицу, он зачитал молитву, которую выучил, еще будучи ребенком.
Та жизнь, это не я. Я другой. Господи, не дай мне вернуться туда откуда я пришел, ибо я сын твой и только тебя я молю о помощи. Так помоги же мне выкарабкаться из этой адской дыры, и укажи мне путь на праведные деяния. Аминь.
Человек редко когда жалел о содеянном, но именно в этот момент, ему стало чертовски больно, грудь пропирало многочисленными ранами, оставленными ему из прошлого, голова раскалывалась от картин совершенных им преступлений, а лица жертв беспрерывно мелькали у него перед глазами.
- - - - -
Автомобиль припарковался у гигантского коттеджа. Дверь машины распахнул седовласый мужчина. Приклонившись перед Человеком в знак уважения он помахал рукой водителю. Машина выехала за ворота. Седовласый мужчина пригласила Человека внутрь здания, и провел его через высокие двери. Они выглядели как врата, двери были сделанны из кипарисового дерева и обиты бронзой. Проходя по холлу, Человек заметил увешанные по стене драгоценные гобелены, на одной из них было изображено распятие Иисуса Христа. Также, ты были плотно развешаны шкурки лис, енотов и меха других лесных животных. Пройдя внутрь зала, Человек заметил, как это помещение походило на бордель. Десятки мужчин в строгих костюмах рассиживались на кожаных диванах, заигрывая с женщинами усевшихся у них на коленях. Седовласый мужчина провел Человека до камина, и указал на небольшое кресло, стоявшее около книжной стойки. Присев на кресло, Человек стал глядеть по сторонам. Его внимание привлекли прибитые по стенам этюды и несколько картин. Одна из них была написана Эдуардом Манетом, картина называлась Олимпия. На ней была запечатлена лежащая на постели голая женщина. Позади женщины стоит африканка, держащая в руках букет цветов. На постели стоит черный кот, его лицо напугано, от чего он в страхе повиливает хвостом. Лицо женщины обескуражено, а служанка выглядит уставшей. Точно такая же картина висела в комнате у командира. Человек вспомнил, как в последнюю их встречу, командир угостил его бокальчиком виски, после чего велел сесть.
– Знаешь, почему люди так любят секс, сигареты, алкоголь?
– Помогает расслабиться?
– Нет, не только, может что-то еще?
– Забыться?
– Да, но не совсем. Понимаешь, я вот очень люблю секс и наркотики, но не потому, что забываюсь, а потому что вовсе перестаю думать. Моя голова постоянно забита какими-то мыслями, рассуждениями о плохом и хорошем. О том, кто сегодня умер, или кто возможно погибнет завтра. Как написать письмо родным о их убитом сыне. Сколько денег нужно жене на обеспечение детей. Как надо будет выступить перед чиновниками, и так далее. Всегда какое-то беспокойство. Но только я припущу штаны, или же пущу жидкость по венам, так все. Полный покой. Никаких мыслей, я наедине с самим с собой, в полной тишине. Понимаешь?