Отец промолчал.
– А потом, другой мальчик, Густав, шлепнув меня по затылку, засмеялся. Он сказал, что нет у меня матери, а потому не надо себе что-то воображать. Так и сказал. Весь класс тогда захохотал.
Отец, взглянув на сына еще раз, вдруг заметил, как кожа его стала покрываться красноватым оттенком, руки легонько подрагивали, а тон в голосе стал грубоватым.
– Тогда … тогда я … тогда я бросил мел в глаз Густава. А он же жирный такой, большой, и он захотел меня проучить. Как девчонка, Густав, схватив меня за волосы, начал дергать мою голову из стороны в сторону. Все в классе стали смеялись папа, они все надо мной потешались.
– И что ты сделал? – вдруг поинтересовался отец.
– А я схватился за перо со стола учителя, и воткнул его Густаву в бедро. Вот умора-то была (голос Человека стал поддергиваться), я так смеялся что аж колики по всему животу защекотали. Густав стал реветь, как девчонка, а я набросился на него всем тело, стал добивать толстяка вывалившейся из рюкзака книгой, прямо по лицу. Мне было ужасно весело, но никто не смеялся …
Отец вдруг резко шлепнул сына по голове.
– Придурок, ты что садист какой-то!? Отец Густава начальник городской канцелярии, да ты … да хоть … ты вообще представляешь, что могло было случиться!!?
– Меня вызвали к директору …
– А меня почему не предупредил!? – грозно проворчал отец.
– Я говорил, но ты был занят, ты говорил работа-работа, и все.
– Проклятие! Ну, и что сказал директор?
– Отец Иоанн как следует меня выпорол, а после перевел меня в другой класс.
– Легко отделался.
Отец с сыном вновь замолкли, и до больницы уже шли ни произнеся ни слова. Человек так и не рассказал отцу, как больно ему было когда его пороли, и что если бы у него была мама, то она обязательно бы за ним пришла.
- - - - -
В больнице царил полумрак. Небольшая кучка людей все куда-то спешила, кто-то кого-то толкал, но никто не вел себя высокомерно, никто не повышал свой голос, все были тихи и невозмутимы. Вдруг из ниоткуда появившееся медсестра, одним глазком оглянув Человека и его отца, указательным пальцем показала на комнату, находившеюся в самом конце коридора. Отец поинтересовался по какой причине его жену переместили в другую палату, но медсестра лишь пожала плечами и посоветовала обратиться за этим к лечащему врачу. Внутри крошечной палаты, располагались три койки, на одной из которых, лежала посторонняя женщина, вся забинтованная с ног до головы она ни подавала ни звуку. Повернувшись в сторону двери, забинтованная женщина прокашлялась, а потом вновь замолкла. Другая койка была пуста, на ней никого не было, отец, усадил на нее сына, и попросил его подождать пока он разбудит мать. Человек, кивнув, молча уселся на койку рассматривая висевшие над дверью часы. Койка его матери находилась у окна, ее нельзя было увидеть, так как перед ней стояла занавеса разделявшая палату на две части. Человек с интересом поглядывал за слабо вырисовавшеюся тень его матери, что сквозь плотную зеленую ткань еле просвечивалась. Чувство радости будоражило его тело.
В больнице стоял сильный запах хлорки, от него Человека стало чуть-чуть подташнивать, и только он захотел удалиться в уборную, как отец, аккуратно приоткрыв занавесу, рукой подозвал сына к себе. Дальше Человек ничего не помнил. Все что он запомнил так как на обратном пути отец, не скупясь на брань, кричал что-то в адрес своего сына. Пока они направлялись в сторону дома, дождь не прерываясь лил как из ведра, гроза, разившая из-под облаков, иногда заглушала крики отца. В тот миг Человеку вновь захотелось оказаться на какой-нибудь из свалок и до смерти замучить крыс.
На следующее утро, отец в непривычной для него манере, разбудил Человек ближе к десяти часам утра. Позавтракав, он спросил у сына хочет ли тот на фестиваль, на что Человек с радостью ответил, что хочет.
В тот день, в их городишке проходил ежегодный морской фестиваль. Рыбаки со всех концов региона, гордо напоказ выставили свой улов перед посетителями рыбного рынка. У моря было не пробиться, люди теснившись расстилались своими полотенцами по всему пляжу. Около набережной, торговцы сладкой ватой метались с место на место, пытаясь распродать свой товар сбившейся в кучу детворе. Отец купил Человеку леденец, после чего они вместе направились осмотреть центральную площадь города, где выступали циркачи.