Битый час он бесцельно блуждал по опустевшим улицам и грустно улыбался встречным фонарям и витринам. Время от времени он резко запрокидывал голову вверх и предавался созерцанию черного безмолвия небесного свода и серебристого бисера звезд. В эти минуты неудержимый водоворот мыслей и чувств безжалостно захлестывал его сознание, дерзко и настойчиво теребил память и раскаленным жемчугом слез проступал в уголках его глаз. Ему было грустно и смешно. Ему было горько и радостно. Причем одновременно. Сам того не подозревая, Генка прощался со своей юностью...
* * *
ГСП1 , на которое имел "счастье" попасть Генка, разительно отличался от всего того, что он себе представлял по рассказам своих старших товарищей. В первом приближении это был огороженный высоченным забором четырехэтажный особняк с просторными комнатами-залами и замусоренный плац 2 ,с трех сторон окруженный бетонными ячейками-"боксами" ,чем то напоминавшими банальные автобусные остановки. Все без исключения "боксы" были до отказа забиты горланящими толпами призывников, еще не распределенных по "командам" и не попавшим в списки "покупателей" 3 . Призывники порой по несколько суток кряду вынуждены были слоняться по территории ГСП в ожидании того, чтобы наконец то услышать свою фамилию из уст очередного "вояки", прибывшего за новобранцами. Все это время чем они только не занимались, но наряду с оригинальными способами "убить "время, непременным атрибутом их жизнедеятельности было бесцеремонное и непрерываемое ни на минуту поглощение грандиозных запасов домашней снеди, заполнявшей до отказа их "гражданские" рюкзаки и сумки . Многие из призывников провели здесь уже не одни сутки и всерьез "заматерели" : безжалостно исполосовали на отдельные лоскутки свои фирменные майки, рубашки и джинсы, расписали их "изящными" фразами и личными автографами. С важным и надменным видом старожилов они бродили от одной кучки обалдевших новичков к другой, делясь "бесценным " опытом выживания в этом маленьком "государстве" и бесплатно раздавая советы и рекомендации. Генка не сразу понял и принял негласные законы, царившие в этой пестрой и бесшабашной кампании. Но очень скоро ему все же удалось сколотить собственную ,веселую и дружную "шарагу" и с этого момента он уже успел забыть про скуку и праздное шатание по плацу ГСП. Теперь с утра до самого вечера он беззаботно играл в карты в кругу новых своих товарищей, болтал с ними о разных глупостях и беззаботно потешался над пошлыми анекдотами и "охотничьими "историями. В первый же день ,ближе к вечеру, всю " призывную" грубо и бесцеремонно загнали в главное здание ГСП и с огромным трудом разместили на сколоченных в два этажа лежанках, сильно смахивающих на тюремные нары. Минут через пять в дверях импровизированной казармы появился тучный ,в измятой гимнастерске, с опухшим от беспрерывной пьянки и пересыпания прапорщик и хриплым басом рявкнул во всю глотку: "О-о-отбой! Мать вашу...! После его грозной команды на пару минут в казарме воцарилась мертвая тишина. Но молодая горячая кровь все же давала о себе знать и уже через полчаса добрая дюжина нарушителей дисциплины с завидным рвением драила лестницы и туалеты всего здания, сдавленно матерясь и отпуская неприличные шутки в адрес приставленных к ним сержантов-сверхсрочников. В отличии от большинства постояльцев ГСП Генка провел в казарме только одну ночь. Следующие утро оказалось для него счастливым. Одним из первых он услышал в предрассветной тишине свою фамилию при зачитывании очередного списка новоиспеченной команды "20А". Не скрывая своего восторга и нетерпения ,он тут же поспешил протиснуться через толпу своих заспанных товарищей по несчастью к трибуне, оккупированной широкоплечим майором в форме ВДВ и бравом голубом берете. - Ну и повезло же мужику,- раздался в адрес Генки из толпы завистливый сонм голосов. -Говорят ,тут с утречка один "мореман" 4 ошивается...Вот будет невезуха загреметь к нему в команду! Три года - это не шутка! -Воронцов Геннадий Анатольевич! -между тем раздраженно прорычал майор и вторично пристально оглядел толпу призывников, окруживших трибуну со всех сторон. -Я здесь!- поспешно отозвался Генка и, гордо вскинув голову, встал в строй новобранцев, теснившихся за спиной майора. - Знаешь, браток, говорят, что нам Афган "светит", - чуть погодя услышал он встревоженный шепот за своей спиной. -Ты как к этому относишься, а? - Афган так Афган,- равнодушно пожимая плечами, откликнулся Генка после того ,как понял ,что вопрос был задан в его адрес. Его неожиданный собеседник - долговязый блондин с широкими скулами и грустными глазами ,между тем, продолжал: - А я вот немного боюсь...Знаешь, у меня вот мама часто болеет, да и сестренка маленькая - только в третий класс пошла... - Ну так ты скажи ,скажи майору-то, -перебил его чернявый крепыш с комплекцией борца. -Скажи, еще не поздно. Глядишь, попадешь в другую команду... -Да нет, разве так можно, -виновато замялся блондин и растерянно посмотрел на Генку. -Можно, наверное, -неуверенно кивнул тот и после паузы добавил: - Хотя ,кто его знает. Армия все-таки?! -Вот, вот, кончились маменькины ласки ,тютя, -насмешливо и зло произнес, встревая в разговор, прыщавый "пижон " в исписанной неприличными фразами джинсовке и высокомерно похлопал "белобрысого " по плечу . - Тоже мне ,вояка! Мы еще с ГСП не уехали ,а он уже нюни распустил... Генка резко поднял глаза на говорившего и смерил пижона взглядом с головы до ног. Что-то ему сразу не понравилось в этом прилизанном и расфуфыренном парне. Генка пока еще не знал определенно, что именно. Но какое-то смутное предчувствие подсказывало уму ,что перед ним его будущий заклятый враг. Поймав на себе презрительный Генкин взгляд, "пижон" как-то сразу сник и выдавил из себя подобострастную улыбку в его адрес. Генка не выдержал и счел нужным отвернуться. Так началась Генкина Армейская жизнь...
Глава вторая.
ВКУС КРОВИ.
Денис, так звали белобрысого парня ,с которым Генка познакомился на ГСП, и вправду оказался провидцем в области специфики их дальнейшей службы. Воинская часть, куда они попали вместе с Генкой ,предназначалась для подготовки и отправки новобранцев в Афганистан. Но прежде новоявленным солдатам предстояло по полной программе пройти семь кругов ада -" Курс Молодого Бойца" и ,только выдержав это незаурядное испытание, они получали право принять присягу и стать полноправным рядовым СА. Первая неделя службы показалась Генке целой вечностью. Азиатское солнце палило немилосердно. Раскаленный и обезвоженный воздух жег кожу ,выдавливая из нее соленый и смрадный пот. Вездесущий песок зловеще похрустывал на зубах и бесцеремонно забивался в малейшие складки одежды и амуниции. В довершении всего этого армейские "боги" сержанты лютовали вовсю, без всякого сожаления "гоняя" вновь прибывших "салаг" 5 с раннего утра до позднего вечера. Генка с большим трудом переносил туманящую сознание жару и изматывающие до предела физические нагрузки от боевых занятий, "спорттренажей" 6 и кроссов по песчаным барханам. Но очень скоро к своему немалому удивлению он начал неожиданно привыкать к специфическим особенностям местного климата, но зато стали всерьез давать о себе знать постоянные недосыпания и ранние подъемы. Последнее больше всего удручало Генку.
Вообще то распорядок жизни в части не был таким уж замысловатым. Однако именно эта его простота и, главное , незыблемость приводили в уныние новобранцев. В 6.30 - подъем. Далее - кросс, километров этак на десять. Легкий завтрак. Немного строевой подготовки и политучебы до полудня. Безвкусный ,вонючий обед из картофельного супа, "бигуса" - тушенной кислой капусты с салом и оранжевым жиром, кружка пресного компота и строго вымеренных кусочков черного и белого хлеба. После обеда - опять "спорттренаж" и зубрежка "Уставов". И так до ужина. Ну а вечером: либо кино в солдатском клубе, либо час-два так называемого "личного времени", которого едва-едва хватало на подшивание свежих подворотничков, застирывание и глаженье х/б, написание писем родным и любимым и непременную уборку казармы или территории части. Затем в обязательном порядке следовал "вдумчивый" просмотр программы "Время", "вечерняя" прогулка строевым шагом и с песнями ,поверка и ,наконец, столь долгожданный отбой .И так изо дня в день . Но самое интересное, что ни один из этих вроде бы простых до безумия составляющих армейской жизни не проходил для новобранцев гладко. "Товарищи" сержанты строго и ретиво следили за исполнением этого непреложного правила ,начиная прямо с подъема и редко когда заканчивая до отбоя. С первых же дней своей службы в учебке Генка никак не мог взять в толк необходимость и целесообразность нестерпимо повторяемых сержантами по утрам традиционных свистоплясок с одеванием и раздеванием новобранцев за положенные 45 секунд. Аналогичная картина нередко повторялась и сразу после отбоя. Но тут уже все было гораздо хуже. Невыносимо хотелось спать, глаза сами собой слипались, а голову как магнитом тянуло к подушке. Ан нет! - "Сорок пять секунд подъем", -вновь и вновь грохотал неподражаемый по тембру рык сержанта и вся "желторотая" братия кубарем сыпалась с коек, приглушенно скандаля друг с другом, суетясь, неуклюже путаясь в портянках ,и ,наконец, дружно и громким шумом выкатывалась на переднюю часть казармы ,где ее уже поджидал сержант. -Ну что, котики, -насмешливо начинал он свою проповедь с излюбленной фразы , лениво поглядывая на часы.- Опять не уложились во время, да? Нет, не уважаете вы старшего сержанта Коротких, не уважаете. Прийдется повторить...Сорок пять секунд о-о-о-отбой! - Ну сколько ж можно, - обязательно срывалась с языка у кого -нибудь из новобранцев роковая фраза. - Это еще что такое?!- наиграно удивляясь и багровея от ярости, произносил сержант и лицо его быстро приобретало садистское выражение: -Отставить "Отбой"! Вот из-за этого котика! Взвод , упор лежа принять! Ра-а-аз, два-а-а, ра-а-аз, два-а... Сержант не спеша начинал прохаживаться по центру казармы, а две добрых дюжины взмокших от пота парней обреченно падали на грязный, замызганный мастикой пол и до умопомрачения отжимались, лишь изредка приподнимая вверх голову, чтобы наградить сержанта ненавистным взглядом. Минут через десять гнев сержанта медленно утихал, сердце его смягчалось и он, самодовольно поглаживая подбородок, останавливался напротив главного виновника экзекуции и отдавал новую команду: - Взвод ,отбой! А рядовому Левицкому продолжать отжиматься! Ра-а-аз, два-а-а! Ра-а-аз, два-а-а! Взвод со всех ног бросался к своим койкам, а бедолага Левицкий судорожно продолжал отжиматься. Сержант бережно поднимал с пола массивную табуретку, присаживался на корточки рядом со своей жертвой, изображая на своем лице боль и сострадание ,и великодушно опускал табуретку на спину Левицкому. При этом он не переставал глубоко вздыхать и приговаривать: -Ах, бедняжка, совсем умаялся... После этой сакраментальной фразы Левицкий делал последнее судорожное движение и обессилено падал на пол . Коротких удовлетворенно расплывался в улыбке и поворачивался к нему спиной. Подобное представление случалось довольно часто. Коротких вообще был "неравнодушен "к Денису Левицкому и не скрывал этого. Денису приходилось туго, причем не только во время подобных "предотбойных" тренировок, но также еще и на нескончаемых "спорттренажах". Там уже особой страстью старшего сержанта пользовались не отжимания ,а пресловутое упражнение -"солнечный зайчик" -прыжки из упора сидя в полный рост и особая процедура подтягивания, растянутая на несколько этапов и в высшей степени изматывающей новобранцев.