У входа во дворец «первого в губернии блюстителя неприкосновенности прав верховной власти» шпики ощупали тяжелым взглядом всех депутатов, но Артема среди них не признали.
Старынкевич, сухонький, рыжеватый и бледный, встретил делегатов не очень приветливо:
— Тек-с, тек-с, господа! Что же такое происходит? Этими забастовками вы разоряете губернию и самих себя. Отсюда беспорядки, беззакония!
— Вот именно, ваше превосходительство, — сказал Федор. — Беззакония, нет надлежащего порядка, полиция бездействует.
Полицмейстер Бессонов передернулся: «Еще один краснобай объявился!» Он тоже не узнал Артема..:
— Так чего же вы, голубчики, хотите, чем могу быть полезен? — уже мягче произнес Старынкевич.
Рабочие стали жаловаться на грабежи и воровство, якобы усилившиеся на окраинах, на банды из «Черного орла».
— Раз полиция бездействует, сами наведем порядок, — сказал Бронислав Куридас. — Прижучим грабителей — только дайте нам оружие! Создадим отряды самоохраны.
Губернатор растерялся, глянул на мрачного Бессонова. Может, действительно помочь рабочим в самообороне, завоевать их доверие? А взамен потребовать прекращения забастовок.
Бессонов пожал плечами:
— Да ведь с оружием надо уметь обращаться: не ровен час, невинного убьете. Обещаю вашему превосходительству навести порядок на окраинах силами полиции. Без отрядов самоохраны.
— Мы не простаки, господин полицмейстер, — возразил Федор. — Выдайте нам оружие — научимся и стрелять. А то полицию что-то днем с огнем не увидишь на окраинах. Мы — люди мирные. Строим паровозы, а не пушки. Нас бояться нечего.
Депутаты лукаво переглянулись. Всем известно, почему «фараоны» и шпики избегают появляться в заводских районах.
Прикидываясь защитником интересов рабочих, губернатор долго еще что-то сулил депутации, но Бессонов дал прямо понять: о выдаче оружия не может быть и речи.
Чтобы сгладить отказ, Старынкевич обратился к Федору — он произвел впечатление на губернатора своей рассудительностью:
— Вот ты, молодой человек... Говоришь от имени рабочих паровозостроительного завода, а ведь именно там и творятся возмутительные вещи! Я прекрасно осведомлен... Надо пресечь безобразия!
— Напротив, маши люди очень сознательны...
— Господа, я хочу всех вас предостеречь: не поддавайтесь на заманчивые речи бунтовщиков. Они люди опасные и подбивают вас на беззаконие! Главный среди них — агитатор Артем. Слыхал о таком? — в упор спросил губернатор у Федора и погрозил ему пальцем.— По глазам вижу: и слышал и видел этого Артема!
— Избави бог, ваше превосходительство! — ужаснулся Сергеев так искренне, что депутаты едва не расхохотались. — И знать не хочу этого, как его... Артема.
— То-то же, голубчик, — умилился губернатор. — И впредь сторонись этого преступника, а встретишь — сообщи о нем в участок.
Возвращаясь домой, рабочие потешались над губернатором:
— Сегодня же, Артем, донеси на себя в охранку!
— Нет, уж лучше я обойду себя десятой дорогой.
Все дружно захохотали.
Вскоре об этой комичной истории знал весь город. Губернатор и Бессонов стали всеобщим посмешищем.
ЗА ГОЛОВУ АРТЕМА — 1500 РУБЛЕЙ!
Охранка надеялась, что Артем вот-вот будет схвачен. Но тот всякий раз в самый последний миг исчезал.
Все усилия полиции и жандармов изловить подпольщика, одно имя которого вызывало у них приступ бешенства, были напрасны. И тогда за поимку Артема назначили солидную награду — полторы тысячи рублей. Куш соблазнительный! Наиболее ретивые филеры осмелели и повадились в рабочие районы, куда раньше боялись заглядывать.
Но шпиков разоблачали на первом же квартале окраины. На всех перекрестках дежурили бдительные дружинники. То парни просят прикурить у чужака, то сами его водкой угощают, то интересуются целью прогулки и не советуют ухаживать за здешними девчатами. Тут, дескать, свои порядки. Беседа кончалась взбучкой, филера мазали дегтем или купали в затянутой ряской Лопани. И это полбеды. А вот опытные филеры Сипягин и Ванечкин и вовсе не вернулись с донесением к ротмистру Аплечееву. Где-то их косточки гниют...
Филеру Кравцу повезло однажды. Подобрался под самое окно подпольной хибары, но так заслушался Артема, что забыл о своих обязанностях. Вскоре ушел из полиции...
А почему?
Среди харьковских шпиков ходила легенда: будто этот самый Артем сманил из николаевской охранки и обратил в свою веру искуснейшего наблюдательного агента.
Жизнь Федора стала трудной. Но он не унывал. Напротив, никогда еще не был так бодр и весел. В эти августовские дни харьковской группе «Вперед», которая выросла и завоевала любовь рабочих, ЦК партии предоставил права городского комитета.