— Дайте-ка я вас освидетельствую перед заграничным путешествием! Вот вы, например... К чему эта цепочка от часов поперек живота? И картузик долой! Шнурочки с шариками вместо галстука и чесучовые манишки «фантази» тоже бы не советовал... Примите облик рядовых европейских пролетариев. Вышитая сорочка — это уж вовсе зря! — И он добродушно рассмеялся. — В Стокгольме эти чисто отечественные детали привлекут внимание царских сыщиков. Они, голубчики, и там нас не оставят!
УРЯДНИК — АНГЕЛ-ХРАНИТЕЛЬ
Возвращаясь со съезда на родину, делегаты из Иваново-Вознесенска всячески уговаривали Федора переехать из Харькова в их текстильный край. Тянули к себе на Урал пермяки и екатеринбуржцы, а Клим Ворошилов звал в Донбасс. Сергеев колебался. И тут вмешался Владимир Ильич:
— Пробирайтесь-ка, Артем, в Пермь: замените арестованного Свердлова! Будем завоевывать Урал — там оживились эсеры и анархисты. Зовите надежных харьковчан, на которых сможете опереться. Урал меня крайне тревожит!
И вот Федор Сергеев уже в Перми. Август 1906 года.
Недоверчиво разглядывали уральцы-подпольщики широкоплечего парня в кепке и темно-голубой косоворотке. Удержит ли он после Свердлова в своих руках все нити руководства, сможет ли стать авторитетом?
Колесил по таежному седому Уралу — широко раскинулась Пермская губерния! Екатеринбург, Уфа, Лысьва, Нижний Тагил, Кунгур, Алапаевские заводы... Где только не побывал, чего только не повидал! Будничная работа солдата партии. Полуголодный, плохо одетый, спал на чердаках, в охотничьих избушках и просто у лесного костра. Ночуя в семье рабочего, нянчил детей, пока хозяйка налаживала ужин. Везде собирал разметанных полицией дружинников, сколачивал новое подполье.
На Бисерском заводе чуть не попал в беду. День толкался по цехам, вечером в избушке рудокопа Ермакова беседовал с горняками, а заночевал на сеновале. Еще затемно хозяин еле растолкал приезжего:
— Слышь, друг... Да продери глаза! Тута еще притаскались трое. Вчерась никак не могли. Просят кой-чего разъяснить. Али не выспался? Тогда пусть идут восвояси.
— Нет, что ты? Зови, зови товарищей! — вскочил Федор. Голова его была еще одурманена коротким сном.
Светало. Горняки, видно, прямо с ночной смены. Лица красны от рудной пыли, покрыты налетом динамитного дыма. Представление о революционерах у них довольно туманное. Им больше по душе эсеры, стреляющие в губернаторов и жандармов, анархисты-бомбисты, а не изнурительные стачки и кропотливая революционная борьба. Часа два Федор терпеливо разъяснял им смысл деятельности большевиков, ошибочность позиции меньшевиков.
— Ловко ты все вывел, паря! — одобрительно крякнул старый рудокоп и затянулся крепким табаком. — А эсеры-то, эсеры? Мы думали, они к чему путному нас зовут, а им надоть тот же лапоть!
Молодой горняк наклонился к уху Федора и шепнул:
— Ты не сильно тута задерживайся. Прознал я — стражники ищут агитатора. Похоже — тебя...
Ермаков запряг лошадь, кинул на телегу охапку сена и повез ночного гостя на станцию Теплая Гора по разбитой дороге. Близ вокзала их обогнал бисерский урядник. В пролетке у него худенькая девушка. Полицейский покосился на Федора, на его возницу.
Спрыгнув с телеги, Федор пошел в конец перрона, а урядник подозвал к себе Ермакова.
— Кто с тобой ехал в рыжем бобриковом пальто?
Земский статистик, ваше благородие.
— Врешь! Почему его привез не земский кучер?
— Статистик знакомый, вот и попросил. Почему не уважить?
Пока урядник соображал, откуда у рудокопа мог взяться знакомый чиновник, к перрону подкатил поезд, и полицейский поспешил туда. Вокзальный колокол брякнул в третий раз, паровоз загудел. Федор вскочил на подножку, но только с другой стороны вагона.
Поезд миновал семафор, и Сергеев проскользнул в свое купе. Там сидела девушка, что ехала в пролетке с урядником. Между ними завязался разговор. Девушка-учительница разоткровенничалась и стала хулить самодержавие. Федор отвечал в том же духе.
И вдруг в купе ввалился урядник, о котором Сергеев успел забыть. Оказывается, устроив тут девушку, полицейский пошел в соседний вагон, где ехал его приятель, да там и застрял.
Вспомнив, что он «статистик», Федор стал припоминать сведения, почерпнутые в свое время у Авилова и Шурочки.
Девушка улыбнулась и прервала неловкое молчание:
— Папа, знакомься! Господин Ушкин, земский статистик.