Я давно закончил все чертежи «снаряда» Любимова, и сейчас гордой стопкой они возвышались на моем столе. Большее количество времени я начал уделять элементам, которые готовились в нашей старенькой мастерской.
Настенька занималась детьми. Младший брат Николая, Сережа, и сестра Анна пошли в гимназию. Начался новый учебный год. Николай, возвращаясь с учебы, наспех пообедав, присоединялся ко мне в мастерской. Основные элементы были готовы, и пришла очередь изготовления основной детали – «улитки». Этот элемент я никому не мог поручить. Слишком много нюансов могло всплыть при его изготовлении, а главное, при дальнейшем сопряжении с шестерней. Нужно было рассчитать правильный шаг «улитки» и ее угол наклона, чтобы она могла без особенного сопротивления входить в зацепление, проворачиваться и так же легко выходить из шестерни.
На бумаге всегда получается все проще, чем в материале. Это я узнал, как только попал учеником в механические мастерские в Харькове. Так как вал, на который будет крепиться моя «улитка», имел ряд сложностей при его создании, я сам встал за токарный станок. Как же я давно не подходил к этому оборудованию. Старенький станочек, привезенный когда-то для университетской мастерской из Америки за мои личные средства, был по-настоящему уникальным, и прежде всего, из-за некоторых автоматических функций. Больше всего мне в нем нравилось его «умение» останавливаться при достижении определенного диаметра заготовки.
Руки слушались, исполняя мои мысли. Тонкая стружка слетала из-под резца, и слышался запах нагретого металла и машинного масла. Внутри меня все ликовало! Я всегда ждал момента, когда начинал что-то делать руками. Наверное, это присуще всем людям.
Вал не сразу поддался. Пришлось два раза перетачивать. Металл я выбрал покрепче, так как нагрузки на эту деталь будут существенные, да и хитроумные пазы для крепления будущей «улитки» тоже потребовали своего.
На следующее утро к нам пришел почтальон – высокий худощавый молодой человек с усиками, закрученными по краям на гусарский манер.
- Телеграмма для господина Тимченко, - отрапортовал он.
Я принял телеграмму и, поднявшись в кабинет, стал читать:
«Выезжаю из Москвы. Имею честь пригласить Вас и Вашу милейшую супругу в субботу на ужин в своем доме. С глубоким почтением, А.В.Клоссовский».
Александра Викентьевича Клоссовского наша семья знала довольно давно. Как только Клоссовский приступил к исполнению обязанностей заведующего кабинетом физической географии Императорского Новороссийского Университета, он сразу же привлек меня к содействию. Это замечательное содружество принесло богатые плоды. Александр Викентьевич был поистине выдающейся личностью. Окончив Киевский университет святого Владимира в 1868 году, уже с 1876-го занял должность приват-доцента того же университета. В 1880 году перешел на службу в Петербург, приват-доцентом Петербургского университета. Еще через год, в 1881-ом, переехал в Одессу для работы доцентом физической географии в нашем университете. Через три года Александр Викентьевич защитил докторскую диссертацию на тему «Грозы России». Эта работа была удостоена золотой медали Императорского Русского географического общества и золотой медали графа Толстого от Императорской академии наук. В том же, 1884-ом, году был избран экстраординарным, а с 1886-го – назначен ординарным профессором Новороссийского университета. В данный момент Клоссовский готовил к открытию магнитно-метеорологическую обсерваторию на Малом Фонтане, близ Одессы. Он планировал снабдить ее самопишущими инструментами.
Пять лет назад, в 1888-ом мне посчастливилось принять участие в неутомимой деятельности профессора Клоссовского. Для его работы в области метеорологии был сконструирован интереснейший прибор – анемограф, с электрической записью, предназначенный для измерения и фиксации направления и среднечасовой скорости ветра. Говорили, что этот прибор стал прорывом метеорологического приборостроения в России. Анемограф совмещал в себе флюгер и анемометр, которые давали на вращающемся барабане пишущего устройства одну общую отметку. Эта отметка служила для определения как направления, так и силы ветра. Мне хорошо запомнился мой доклад, который я сделал в следующем году о действии анемографа на заседании Одесского отделения Императорского русского технического общества. Описание устройства анемографа я опубликовал в том же году в «Записках одесского отделения ИРТО».
И вот, этот знаменитый ученый приглашает нас на званый ужин, в своем доме! Признаюсь, я был приятно удивлен.