Остаток недели прошел, как всегда, в домашних и производственных хлопотах, и, наконец, наступила суббота.
Анастасия уже пару дней как бегала к своей портнихе – довольно упитанной, в самом расцвете сил женщине-еврейке. Это была настоящая кудесница! Что только не входило в ее ассортимент изделий: замысловатые шляпки и облагораживающие всякую фигуру корсеты. Она шила даже ватные одеяла, крытые простеньким, в мелкий цветочек, ситцем или нарядным алым шелком, изящные перчатки, элегантные и спасительные зимой муфты, всевозможное белье, усеянные крохотными перламутровыми пуговичками блузки, длинные до пола юбки и различные платья.
Надо отдать должное женщинам-ремесленницам. Они пекли знаменитые одесские бублики, мастерили искусственные цветы, набивали табаком папиросные гильзы, вязали трикотажные чулки, переплетали книги и стригли клиентов. Но больше всего женщин были, как их называли, работницами иглы.
В четыре часа пополудни, наконец, принесли новое платье для Настеньки. Два часа она провела в своей комнате и, наконец, вышла к семье. Роскошное платье длиной до щиколотки, с несколько зауженной юбкой и четырехугольным вырезом на груди подчеркивало хрупкую фигурку моей супруги. Платье было сшито из синего атласного шелка с модными рукавами в стиле «баранья нога», названными так из-за формы: от плеча до локтя они шли широко, а от локтя резко сужались, обхватывая руку. Анастасия Алексеевна была неподражаема! Я оделся, как всегда, в свой парадный черный костюм и белую рубашку с «бабочкой», не забыв положить в карман жилета золотые часы императора Александра. Вызвав экипаж, мы отправились к дому профессора Клоссовского.
В назначенный час мы прибыли к парадному входу дома Александра Викентьевича. Меня удивило количество экипажей, прибывающих вместе с нами. Я знал, что Клоссовский любил сюрпризы и розыгрыши, но что же он приготовил на этот раз?
В большой гостиной на первом этаже двухэтажного дома, построенного в стиле русского классицизма, на своем «троне науки» - в кресле искусной европейской работы - восседал светило молодой еще науки, метеорологии, профессор Клоссовский Александр Викентьевич с бокалом шампанского в руке. Вокруг него уже толпились люди, а он что-то живо им рассказывал, периодически переходя на смех.
Не успели мы переступить порог гостиной комнаты, как к нам подскочил юркий молодой человек с подносом в руке, предлагая шампанское. Я и Настенька взяли по бокалу с искрящимся напитком и направились туда, где восседал господин профессор. На наших лицах явно читалось недоумение.
Но сразу пробиться через знакомых мне по университету и незнакомых гостей к сияющему Клоссовскому нам не дали.
- Иосиф Андреевич, Анастасия Алексеевна, - чей-то громкий голос окликнул нас.
Я повернул голову и увидел профессора Шведова Федора Никифоровича. Сейчас Шведов уже состоял на должности ординарного профессора и был заведующим физическим кабинетом Императорского Новороссийского Университета.
- Здравствуйте, Федор Никифорович, - повернувшись, мы направились в его сторону.
- Здравствуйте, здравствуйте! – восторженно произнес Шведов, подошел поближе и поцеловал руку Настеньке.
- Федор Никифорович, что здесь происходит?
- О, как же, как же, весь университет гудит! Наверное, только вы еще и не знаете..., - в моих глазах явно читался вопрос. Шведов продолжал:
- Наш глубокоуважаемый Александр Викентьевич получил от Императорского Русского географического общества большую золотую медаль имени графа Литке.
- За это действительно стоит выпить! – восторженно произнес я, и мы втроем подняли бокалы с шампанским.
Через несколько минут, увидев нас, Клоссовский встал со своего заслуженного «трона» и неторопливо подошел.
- Мое почтение, господа, - с сияющей улыбкой произнес Александр Викентьевич.
- Мой нижайший поклон, Анастасия Алексеевна, - закончил он.
Мы крепко пожали друг другу руки.
- Примите наши поздравления, Александр Викентьевич! Ваша неутомимая деятельность опять дала блестящий результат, - глядя на орден святой Анны III степени на груди Клоссовского, произнес я. К слову сказать, этим очень почитаемым орденом профессор был награжден еще в 1873 году, на заре своей деятельности.
- Пойдемте-ка на веранду, там уже и стол накрыт, да и посвежее будет, - с этими словами Клоссовский с гордым видом устремился к выходу на широкую веранду своего дома. Мы послушно последовали за ним.
Тосты сыпались один за другим и за здравие хозяина, и за здравие российской науки, и за будущее метеорологии… В перерывах между сменой блюд мы с коллегами вели приватные беседы, а дамы обменивались новостями, прохаживаясь по аллейкам небольшого садика, добавляя ему красоты и очарования.