В будущем Николай Алексеевич опубликует подробное описание своего эксперимента, наблюдаемого делегатами съезда, в популярном журнале «Научное обозрение» № 5 от 26 января 1896 года:
«Лучшее разрешение стробоскопической задачи получилось бы, если бы движение, перемещающее картинки, было не непрерывное, а скачками. Для этого следует разрешить такую кинематическую задачу. Непрерывное движение некоторого вала преобразовать в движение круговое, но прерывистое, состоящее из остановок, длящихся некоторое время, и сравнительно быстрых перескоков. Остановка соответствовала бы неподвижному состоянию картинок, перескоки – их последовательным сменам.
В бытность в мае месяце 1893 года в Одессе я предложил эту задачу талантливому механику Новороссийского университета И.А. Тимченко. Она остроумно была разрешена им в следующей форме.
Вертикальная ось с помощью обмотанного и развертывающегося шнура приводится в более или менее быстрое вращение. Ось с помощью винтового шага особого вида сочленена с зубчатым колесом. Форма винтового шага… такова, что большая часть его лежит в одной плоскости, и только окончание восходит кверху. Когда в промежутке двух зубцов проходит плоская часть винтового шага, зубчатое колесо не перемещается. Когда же между зубцами идет кривая часть, она передвигает колесо на один зубец. Перескочил зубец – плоская часть вступает в промежуток колеса, остается в покое до вступления кривой части, нового перескока на зубец и т. д. Прерывистое передвижение зубчатого колеса сопровождается любопытным оптическим обманом. При достаточно быстром движении оси окружность зубчатого колеса кажется находящейся в покое. Зубцы, по-видимому, не перемещаются, но внутренняя часть колеса и его спицы явственно движутся, и прерывистый характер движения тем менее заметен, чем оно быстрее. Легко понять, почему зубчатая окружность колеса кажется покоящейся. Зубцы остаются неподвижны, пока идет между двумя захваченными зубцами плоская часть винта. Затем следует перескок, и каждый зубец занимает место своего предшественника. А так как плоская часть винта значительно длиннее кривой, то перескок свершается сравнительно быстро, и глаз не замечает передвижения от одного покоящегося положения к следующему. Если бы вместо зубцов подобным образом перемещались картинки, нечего было бы заботиться о промежутках смен: они не были бы заметны.
Снаряд, особенно интересный для анализа явлений, не был обращен в стробоскоп, но один стробоскопический опыт с ним сделан. На ось зубчатого колеса надевался легкий картонный диск, прикрепленный винтиками к спицам колеса. По окружности диска сделан был по числу зубцов колеса ряд изображений черточки в последовательных положениях, какие она бы имела, если бы вращалась около своей середины.
Картонный диск изображен на фигуре 1, а только отдельно на фиг. 3 изображена его часть. На фиг. 1 изображено только круглое отверстие, через которое видно одно из мест, где изображения черточки перескоком заменяют последовательно одна другую. Для наблюдения явления в том нет, впрочем, надобности. Интересно за раз видеть, как каждая изображенная черточка, по-видимому, остается на своем месте, лишь вращаясь около своей средины. На Съезде естествоиспытателей в Москве в январе 1894 г. я демонстрировал снаряд и произвел с ним опыты в проложении на экране».
В зале погас свет, и для подтверждения доклада Любимова я включил аппарат. Разогнав диск с изображениями – имитациями часовой стрелочки – до необходимой скорости, я одним щелчком включал проекционную лампу; и на большом экране, перед десятками изумленных ученых появилось изображение воображаемого циферблата с плавно вращающейся по кругу стрелочкой. Где-то около минуты я, снова и снова крутя ручку проектора, повторял движение стрелочки и, наконец, отключил аппарат. Включили общий свет в зале, и раздался бурный всплеск аплодисментов. Любимов подвел меня к краю кафедры и еще раз представил уважаемым зрителям. Я поклонился, поблагодарив всех за оценку моего труда. Это был неоспоримый успех!
После того как все было закончено, профессора и их ассистенты, врачи и просто зеваки еще долго осматривали «снаряд для анализа стробоскопических явлений», и мы с Любимовым с удовольствием давали пояснения всем в них нуждающимся.
Уже поздно вечером мы сидели в доме Николая Алексеевича за праздничным ужином, и я с иронией вспоминал, как шаг за шагом рождался наш совместный аппарат. Смех и радость царили в этот зимний московский вечер в гостиной Любимова. Тогда мы еще не знали, что это будет нашей последней с ним встречей в стенах этого гостеприимного дома. Через три с половиной года, 6 мая 1897-го, он уйдет из жизни.