Звездное небо манило меня. Как зафиксировать эту красоту, это величие? Я поставил себе за цель создать нечто уникальное, что выполнит и эту задачу. Познакомившись с конструкциями телескопов, я создал свой собственный тип установки, позволявший автоматически следить за выбранной звездой. Для того чтобы телескоп был все время направлен на одну и ту же звезду, и чтобы она «не уходила» из поля зрения, пришлось разработать новый часовой механизм. Часы, опять часы!
Кроме веры и надежды у меня оставалась любовь. Именно это чувство никогда не покидало меня, даже когда почти не оставалось веры, а надежда была туманной и призрачной. Любовь к жизни и любовь к своей Настеньке, и, конечно же, любовь к самому значительному моему открытию – моим детям!
В этот поздний вечер все домашние уснули, и только я и моя любимая остались одни в нашей небольшой, но уютной спальне. Ярко горел камин, и языки пламени отбрасывали тени на стены от наших тел. Я давно так горячо не обнимал и не целовал это хрупкое создание. Она посвятила всю свою недолгую жизнь единственной цели – мне и детям. Настенька никогда не жаловалась, не ворчала, а если плакала, то так тихо, что этого никто не замечал. Я был в неоплатном долгу перед своей любимой женщиной. И сегодня эта ночь была посвящена ей!
Глава 18
Разочарование
Дни сменялись неделями, а недели, послушно выстроившись в очередь, сменялись месяцами. Профессор Клоссовский, как и обещал, полностью загрузил меня новыми работами по усовершенствованию приборов для его метеорологической обсерватории. Целыми днями в мастерской гудели станки, и слышался шум, издаваемый инструментами. Для аппаратуры Клоссовского пришлось выделить одну большую комнату в мастерских.
К проекту кинетоскопа я больше не возвращался. Без светочувствительной пленки, на которую можно было бы зафиксировать движение в течение хотя бы 20 – 30-ти секунд, развивать эту идею не имело смысла. Только один раз я получил письмо от Фрейденберга, в котором он живописно, на одесский манер, рассказывал, как у него продвигаются дела с продажей его автоматической телефонной станции. Он также спрашивал о кинетоскопе, обещая, что поможет в приобретении пленки и дальнейшей ее обработке, и мы обязательно продолжим развивать это изобретение. Но проходили месяцы, а кинетоскоп так и пылился, оставаясь стоять на своей полке в мастерской.
Шел 1895-й год. В этом году произошло знаменательное событие для нашей семьи. Моя милая Настенька родила нам еще одну девочку, которую мы окрестили Натальей. Теперь в нашей семье было два сына и две дочки. Я был действительно счастлив! Лето мы провели в родном селе Окоп, где дети и Настенька смогли поправить свое здоровье на свежем воздухе, молоке и фруктах. В моих грандиозных планах было строительство нового дома, а может быть, и собственной обсерватории на родной земле. Пока это были только мечты.
В сентябре, приступив к своим обязанностям, я как-то перечитывал всю периодику, касающуюся научных новинок и экспериментов за весну и лето этого года. Многое летом я пропустил, отдавшись заботам об отдыхе семьи и мечтам о новых проектах. И вот, в одном из научных журналов за март – апрель я прочитал о том, что два брата, Луи и Огюст Люмьер из Франции, в феврале этого года запатентовали свое новое изобретение под названием «синематограф». Этот аппарат мог быть использован не только для съемки, но и для проекции на экран зафиксированного на ней изображения. Первая моя мысль после прочитанного сообщения была: «как расстроится Фрейденберг. Его все-таки опередили!» А вот еще одно сообщение за март этого года:
«В августе, а по другим данным, в сентябре 1894 года, братья Люмьер произвели съемку фильма «La Sortie des usines Lumiere (Выход работников с фабрики братьев Люмьер)» в Лионе. Его первая публичная демонстрация состоялась 22 марта 1895 года в доме на улице Ренн в Париже перед членами Общества содействия национальной индустрии».
Мне стало интересно, чем все это закончится. Очередной научный эксперимент, или этот иллюзион может быть использован в практических целях? Я решил следить за развитием событий.
Наступила очередная зима. Она мало чем отличалась от предыдущих зим. Небольшой мокрый снег, обжигающий ветер с моря и подготовка к праздникам. За прошедшую осень мало чего значительного произошло в Одессе, но одно событие надо бы отметить.
3 ноября 1895-го года в Одессу из Англии прибыл новый пароход «РОПиТ», получивший название «Император Николай II» в честь нового императора Российской империи.