XI.
Первый снег выпал в конце октября, а через несколько дней установился и первопуток. Хорошо в это время в горах, точно праздник. Все недостатки осени, с ея грязью и слякотью, прикрыты сверкающей белой пеленой, на фоне которой хвойный лес кажется еще зеленее. А какой чудный воздух, какое глубокое голубое небо!.. Наш герой не был глух к красотам природы, хотя и приурочивал их к служебной роли. Например, хорошо любоваться и этим небом, и этим лесом, и горами из окна собственнаго дома, как на Трехсвятском,-- тогда все это полно смысла и имеет свое значение, чорт возьми. По первопутку Евгений Васильевич отправился в город, в котором не бывал со времени поступления управляющим на промысла. Он не мог простить этому сибирскому захолустью того позора, какой пережил в нем. Старая рана и теперь не зажила, и Евгений Васильевич отправился туда скрепя сердце. Необходимо было посоветоваться с опытными людьми относительно юридической стороны наследства Михея Зотыча, причем Евгений Васильевич уже вперед придумал, для отвода глаз, некоторую фантазию о какой-то петербургской кузине, находившейся в положении Капочки. Сопровождал барина, конечно, Гаврюшка, никогда не бывавший "в городу" и мечтавший потихоньку о городской водке. Предлогом поездки были свои приисковыя дела: банковския ассигновки под золото, заказ новой паровой машины, визит к влиятельному горному ревизору, закупка припасов для прииска и т. д. Остановился он, конечно, в лучшей гостинице и был записан на черной доске: "золотопромышленник Лугинин". Гаврюшка очутился где-то в кухне. Долго раздумывал Евгений Васильевич, на ком из местных юристов остановить свой выбор. Все они были наперечет, и, в сущности, ни одному нельзя было бы довериться вполне. Такой уж народ, что не любит, где плохо лежит. Еще со времени своего процесса он сохранил какое-то органическое отвращение ко всему юридическому сословию. После долгаго раздумья он выбрал одного частнаго ходатая из ссыльных. Когда-то он с ним встречался и даже был знаком. Неглупый человек, хотя и не получил специально-юридическаго образования. Такие лучше присяжных юристов. Звали его Антоном Иванычем Головиным. Совсем седой человек, Антон Иваныч носил свои шестьдесят лет с замечательной бодростью. Он был душой провинциальнаго общества и доходил до шутовства, особенно когда выпивал лишнюю рюмку. Собственно, Антон Иваныч уже давно мог вернуться за родину, но обжился в Сибири, а главное -- его не пускали собственный дом и сожительница Татьяна Марковна,. Гостя встретил Антон Иваныч с распростертыми обятиями, как родного человека. -- Забыли вы нас, отец...-- выговорил старик.-- Ах, нехорошо! А я частенько вспоминал вас... Вот бы думаю, если бы Платон Петрович здесь был... -- Меня зовут Евгением Васильевичем... -- Виноват, я так и говорил: Евгений Васильич Морковников... -- Не Морковников, а Лугинин... -- Да, да, именно, Лугинин... А я как сказал? Ну, да это все равно: дело не в названии. Так, батенька, забыли вы нас... Ищете златого бисера? Что же, дело хорошее... Во время разговора Антон Иваныч постоянно встряхивал головой, угнетенно вздыхал и все оглядывался на дверь своего кабинета. -- Вчера на именинах были?-- спросил Евгений Васильевич. -- Ах, не спрашивайте... Вы знаете мой характер? Ну и развернулся... да. Была игра, как говорил мой двоюродный брат Расплюев. Обстановка "собственнаго дома" была самая скромненькая, как у купцов средней руки,-- кисейныя занавески, венская мебель, горка, с посудой, дешевенькие ковры. Теперь Евгений Васильевич с особенным вниманием осмотрел все это убожество,-- да, вот что ожидает и его в недалеком будущем. Ведь Антон Иваныч из старинной и родовитой семьи, он видал лучшие дни, у него есть вкус, а вот махнул человек на все рукой и погряз по уши с этом мещанском счастье. Даже, может-быть, старик доволен своей судьбой... Нет, это ужасно: это смерть заживо. -- А что, батенька, разве мы того?-- заискивающе спрашивал хозяин, вытирая свое красное лицо ладонью.-- А? Очевидно, ему хотелось выпить самому, опохмелиться, а гость являлся только предлогом. Евгений Васильевич промычал что-то неопределенное, и хозяин засеменил из кабинета какой-то виноватой походкой. Через пять минут Евгений Васильевич имел удовольствие слышать следующий диалог:-- "Опять?" -- ворчливо спрашивал женский, голос.-- "Танюшка, да ведь гость... по делу..." -- оправдывался домовладыка каким-то гнусным полушопотом.-- "А мне какое дело? Опять, говорю, натрескаешься".-- "Танюшка, да вот сейчас с места не сойти"... Лугинин зашагал по кабинету, чтобы не слышать продолжения. -- Сейчас все будет готово....-- повеселевшим тоном заявил Антон Иваныч, возвращаясь в кабинет.-- Ох, главизна так и трещит после вчерашняго. Очевидно, с ним нельз